Папина дочка

Лонго? Точно! Он даст мне в долг, и я верну ему деньги через неделю.
Принесли поднос с завтраком. Через час еду забрали почти нетронутой. И почему не бывает больниц, где подают горячий кофе?
Затем заглянул доктор, осмотрел волдыри на ногах, сказал, что я могу ехать домой в любое время, и вышел. Я тут же представила, как я хромаю по улицам Олдхэма в больничном халате и прошу подаяние. И в этот самый что ни на есть трагический момент в палате возник офицер Уайт в сопровождении некоего мужчины с острым лицом, которого он представил детективом Чарльзом Баннистером из городского полицейского департамента. За ними вошел санитар со складными стульями. Все ясно — они явились сюда не с кратким дружеским визитом.
Баннистер поинтересовался моим самочувствием и выразил надежду, что после всего случившегося я чувствую себя относительно хорошо. Я сразу почувствовала, что за его маской радушия и беспокойства скрывается некий план. Причем не самый дружелюбный.
Я ответила, что мне уже лучше и я очень рада, что осталась в живых.
Последнюю мою фразу детектив сопроводил легким кивком головы, и мне сразу вспомнился наш профессор философии в колледже. Тот всегда точно так же мрачно кивал, когда кто-то из студентов выдавал особенно невероятную чушь. Это означало: «С вами все ясно».
Очень скоро я поняла, к чему клонит детектив Баннистер: он задался целью доказать, что я все выдумываю с самого начала — с той первой истории с проникновением в мою квартиру. Конечно, прямо он мне это не сказал, но в целом его версия звучала примерно так: услышав мой рассказ о «визитере», миссис Хилмер разволновалась. Ей показалось, что кто-то ехал за ней до библиотеки и обратно. Затем, изменив голос, я сама позвонила ей и предупредила о том, что у меня неуравновешенная психика. На этом моменте я удивленно подняла бровь, но ничего не возразила.
По мнению детектива Баннистера, это я устроила поджог, чтобы привлечь к себе внимание и сочувствие и публично обвинить Роба Вестерфилда в покушении на мою жизнь.
— Вы же могли сгореть заживо. Тем не менее, по словам вашего соседа, который видел, как вы выходили из здания, у вас в руках был компьютер, принтер, сотовый телефон и большая тяжелая сумка. Оказавшись в аду, нормальные люди не задерживаются, чтобы собрать вещи, мисс Кавано.
— Когда я добежала до двери на лестницу, в гостиной вспыхнула дальняя стена, осветив стол, на котором я оставила все эти вещи. Они очень важны для меня, вот я и решила пожертвовать парой секунд, чтобы их спасти.
— И чем же они так важны, мисс Кавано?
— Сейчас я все объясню, детектив. — Так как ноутбук все еще лежал у меня на коленях, я начала с него. — На этом компьютере — первая глава моей книги о Робе Вестерфилде. Еще здесь — сотни и сотни страниц моих примечаний к протоколу суда по делу «Штаты против Робсона Вестерфилда «. Других копий у меня нет.
Лицо Баннистера оставалось беспристрастным, зато у офицера Уайта возле рта появилась тонкая недовольная складка.
— Я написала номер своего телефона на табличке, с которой стояла возле тюрьмы Синг-Синг. Думаю, об этом вы уже слышали от него. — Я кивнула в сторону Уайта. — Мне уже поступил интересный звонок от одного знакомого Вестерфилда по тюрьме, и этот телефон — мой единственный способ с ним связаться, пока я не дошла до магазина, не купила новую трубку и не перевела на нее старый номер. А насчет моей сумки — она вон в том шкафу. Хотите посмотреть, что в ней?
— Да, с удовольствием.
Я поставила ноутбук на пол и встала.
— Я сейчас ее вам принесу, — предложил детектив.
— Я предпочитаю никогда не выпускать ее из рук.
Стараясь не хромать, я пересекла палату. Рывком открыв дверь шкафчика, я достала сумку, вернулась с ней, плюхнула ее на пол перед собой и, опустившись на стул, расстегнула молнию.
Я почти физически почувствовала изумление этих двоих, когда они прочитали заголовок «ВИНОВЕН».
— Я бы предпочла никогда не показывать вам это, — сказала я, быстро вынимая из сумки газету за газетой и бросая их на пол. — Моя мать хранила их всю жизнь. — Я уже не скрывала раздражения. — Здесь — подборка газетных статей с того момента, как нашли тело моей сестры и до вынесения приговора Вестерфилду. Чтиво не самое приятное, но интересное. И я не хочу их потерять.
Последняя газета упала на пол, и я двумя руками вытащила тяжелый протокол. Я открыла первую страницу, демонстрируя им, что это такое.
— Тоже очень интересная книга, детектив Баннистер, — пояснила я.
— Не сомневаюсь, — все так же бесстрастно согласился он. — Что там еще, мисс Кавано?
— Если вы думаете найти там канистру бензина и спички, то извините. — Я достала кожаный футляр и открыла его. — Посмотрите