Жил-был в Советском Союзе засекреченный академик, разрабатывал оружие для сдерживания вероятных противников. Но настал день, когда люди, уполномоченные говорить от имени государства, предложили ему обратить это чудо-оружие против собственного народа. Жил-был простой советский спецназовец, тоже своего рода замечательный специалист. Служил верно Отечеству…
Авторы: Семенова Мария Васильевна, Разумовский Феликс
— Да, о государь, — медленно кивнул жрец. — Только позволь мне вначале вспомнить о стародавнем. Это случилось ещё до твоего рождения… — Старик улыбнулся и на миг словно сбросил добрую полусотню лет. — Мои жрецы расчищали храмовое подземелье и наткнулись на тайник. В нём находился папирус столь древний, что они увидели не иератический курсив, а древние иероглифы Бау-Ра. Я прочёл их, и мне открылась тайна всех тайн. Речь шла о Старшем боге по имени Великий Змей и о его поисках осколков Камня Силы, некогда принадлежавшего ему, а затем разбитого самим лучезарным Ра… Года через два после этой находки, не иначе как по божественному соизволению, случилось невероятное. Люди достопочтенного Усернума, верховного жреца храма Гора и моего любимого ученика, поймали бесчестного воина, сбежавшего из армии фараона и промышлявшего разграблением гробниц. За хищение опоясок у мумий виновному полагалось оскопление и медленная смерть в песках. Однако на пальце его оказалось надето кольцо, увидев которое верховный жрец Усернум немедля приказал лишить вора головы, отрезать палец и, запечатав его своей печатью в шкатулку, отправить мне. Ибо в перстне этом была сокрыта тайна богов — в нем сиял осколок Камня Силы… Так вот, государь. — Унамон понизил и без того негромкий голос. — Я велел замуровать эту шкатулку в стену храма Рамзеса Великого. Если боги неба отвернулись от нас, может быть, Великий Змей придёт нам на помощь… А теперь позволь мне уйти, я устал.
Не давая заглянуть себе в глаза, Унамон припал к ногам царя и медленно двинулся прочь из зала. Глядя на его жалкую, согбенную, бессильную фигуру, Херихор печально прикрыл глаза. «Куда всё ушло? Где былое величие жречества? Где наша мудрость? О боги, смилуйтесь над Египтом…»
Отечество встретило Брагина влажной жарой едва не хуже таиландской. Вот что интересно — температура уж точно была градусов на десять пониже, чем в Бангкоке, но при сходной влажности воспринималась почему-то существенно драматичней. К моменту получения багажа и выхода из «зелёного коридора» с Брагина уже текло. Он отнёсся к этому философски. Не первый раз и не последний, и вообще, видали и не такое. Его куда больше заботило, как чувствовали себя в пластиковой корзинке нежные фрукты, закупленные на бангкокском уличном рынке. Ярко-розовый, с зеленоватыми «плавниками» дракон-фрут, чешуйчатое сметанное яблоко, плотные фиолетовые мангостины… и, конечно, знаменитый дуриан, упакованный в отдельный контейнер. Про себя Брагин считал, что слухи как о неземном вкусе, так и о богомерзкой вонючести этого плода были сильно преувеличены, но дал слово — держись, и он собирался уже часа через два выложить шипастого красавца Насте на стол.
Идя на парковку, где терпеливо дожидался «Хаммер», Брагин даже позволил себе поиграть с совершенно нереальной мыслью: а вот взять да свозить Настюху на берег ласкового океана, туда, где смуглые люди, застигнутые внезапным дождём, торопливо надевают мотоциклетные шлемы, потому что с пальм, растущих прямо на улицах, начинают сыпаться кокосы. Уж он бы поклялся Настиному папаше всеми самыми страшными клятвами, он снимал бы ей сугубо отдельный номер и всюду водил под руку, лишь бы она вдохнула незнакомые ароматы, ощутила поцелуи тропического солнца, кончиками пальцев выбрала на рынке самые спелые фрукты…
Бред, конечно. Во-первых, Анатолий Ильич никогда её с ним не отпустит. Во-вторых, Настя сама может отказаться от подобной поездки. И как они, интересно, будут после этого вместе бегать по большому и малому кругу?..
«Тоньше надо, дуболом, — заводя „Хаммера“, сказал себе Брагин. — Сперва почву прощупай, обо всём позавлекательней расскажи, а потом уж… Ага, чтобы задумалась: а не получится ли там материалов для нового романа собрать?»
Кольцевое шоссе, счастливо свободное от пробок, привело его к новой Приозёрской дороге. Минуя свёрток к северной «Меге»,
Брагин, по обыкновению слушавший переговоры дальнобойщиков, начал обращать внимание на тревожные сообщения. Во Всеволожске кто-то еле успел затормозить перед рухнувшим деревом. На Рябовском шоссе опрокинуло рекламный щит. В Кузьмолово кому-то влетел в лобовое стекло подхваченный ветром пластиковый столик из придорожного кафе…
Спохватившись, Брагин включил телефон и позвонил в свою контору:
— У вас там в Питере что, ураган был?
— И сейчас ещё продолжается, Николай Васильевич, — ответил дежурный. — Шквал, гроза, дождь в люки стекать не успевает… Нас, правда, краешком зацепило, в основном севернее проходит.
«Севернее?..»
Брагин мысленно
