Жил-был в Советском Союзе засекреченный академик, разрабатывал оружие для сдерживания вероятных противников. Но настал день, когда люди, уполномоченные говорить от имени государства, предложили ему обратить это чудо-оружие против собственного народа. Жил-был простой советский спецназовец, тоже своего рода замечательный специалист. Служил верно Отечеству…
Авторы: Семенова Мария Васильевна, Разумовский Феликс
провёл линию через Всеволожск и Кузьмолово, продолжил её на север и похолодел. Нога сама собой притопила педаль газа, заставив «Хаммер» с рёвом устремиться вперёд, а пальцы нашли в недавних звонках Настин номер. «Прячьтесь с папой в погреб, выключите весь свет, да Кузю моего не забудьте…»
— Абонент временно недоступен, — сообщили ему. — Попробуйте позвонить позже.
Выругавшись, Брагин бросил телефон на сиденье, чуть пригнулся к рулю и понёсся как сумасшедший, отчётливо понимая при этом, что всё равно опоздает.
Был ещё далеко не вечер, однако небо начало натурально чернеть, мрачный горизонт впереди расцвечивали сполохи зарниц — ярких, мертвенно-лиловых, совсем как в Бангкоке над рекой Чаопрайей.
Где-то словно работала исполинская электросварка, чуть не по тридцать секунд озарявшая весь небосвод.
«Хаммер» пролетел мимо Васкеловского КПП на скорости прилично за сотню, но в стеклянном домике никто даже не пошевелился. Дурных не было. Когда тебя вот-вот накроет нечто, весьма напоминающее конец света, становится не до погонь за сумасбродами, мчащимися навстречу стихии…
Джип перепрыгнул железнодорожную ветку, взмыл на длинный «тягун», ссыпался на дно местного «гранд-каньона» и с натугой вписался в поворот с другой стороны… Когда показался знакомый свёрток с шоссе, шквальные порывы ветра ощутимо раскачивали машину, а над головой, задевая невероятно низкие тучи, размахивали вершинами деревья.
Спускаясь со знаменитой Ореховской горки, Брагин увидел в зеркале заднего вида, как поперёк дороги легла высокая ель. Потом впереди пошли вниз сразу две сросшиеся берёзы. Брагин ощерился и резко вильнул влево. «Хаммер» с рёвом подмял колёсами зелёные вершины — и выгреб, и перевалил, и в лобовое стекло водопадами захлестал дождь.
Гром не просто вспарывал небо — он грохотал беспрерывно, сотрясая Вселенную. Слева пронеслась тень смерча, было видно, как падали столбы и рвались, рассыпая искры, высоковольтные провода. Брагин подлетел к переезду, расплёскивая миниатюрные озёра и только молясь, чтобы там не оказалось застрявшего поезда. Это было бы чревато двадцатикилометровым объездом… если бы ему вообще удалось выбраться назад на шоссе. Переезд оказался свободен, и «Хаммер» ринулся дальше. «Дворники» еле справлялись с потоками на стекле.
У самого съезда на свою улицу Брагин бросил машину прямо под начавшую крениться сосну и успел, и огромное дерево, способное насмерть сплющить машину и его вместе с ней, лишь хлестнуло ветками по корме.
Тормознув перед воротами, Брагин испытал момент нерешительности — куда бежать, к себе или всё-таки сразу к соседям, проверять, как там «временно недоступная». Потом выскочил из машины и одним махом взлетел на клёновский забор. Опальный академик надёжно отгородился от враждебного мира, но на таких, как Брагин, его периметр просто не был рассчитан.
Брагин успел заметить, что в доме Насти светилось окно, в гараже по-деловому тарахтел автоматически включившийся генератор, а из трубы вылетали и мгновенно истаивали на бешеном ветру сизые клочья. Маленький островок света и тепла держал оборону.
«Ну, слава тебе, товарищ боженька…» Успевший основательно вымокнуть Брагин хотел было спрыгнуть с забора… и в это время небеса рухнули наземь. Запредельная сила смахнула Брагина с его насеста и швырнула под передние колёса словно бы присевшего «Хаммера», и уже оттуда он увидел бело-лиловый, с бревно толщиной столб ослепительного огня, который, игнорируя столетние сосны, воткнулся непосредственно в соседскую крышу.
«Настя!..»
Брагин ахнул, выругался и пополз обратно к забору. Секунда-другая — и фары «Хаммера», освещавшие ему путь, внезапно погасли, а Брагина что-то заставило перевести взгляд туда, где в щель под воротами был виден цоколь его собственного дома.
Он увидел, как без всякой внятной причины начал разваливаться угол фундамента. Вот выпали сразу два кирпича… и оттуда, из отворившейся дыры, вдруг ударила ещё одна молния, только не фиолетовая, а мрачно-багровая. Луч сверкнул и пропал, но древнюю ель, попавшую под удар, срезало как ножом. Гулко ударившись о землю торцом, дерево на миг замерло, потом косо пошло вниз, разнесло, не очень заметив, половину брагинско-клёновского забора, вмяло в землю черёмуховые кусты и с влажным хрустом упокоилось на песке.
«Хаммер» ожил, зарокотал, засветил фарами… Стала видна дыра величиной с футбольный мяч, зиявшая в кирпичах и цементе. Края у неё были идеально ровными, как от горячего ножа в куске масла. Из глубины тянулся белый дым и пахло горелой бумагой.
— Холера, — сказал Брагин. Подхватился на ноги
