Жил-был в Советском Союзе засекреченный академик, разрабатывал оружие для сдерживания вероятных противников. Но настал день, когда люди, уполномоченные говорить от имени государства, предложили ему обратить это чудо-оружие против собственного народа. Жил-был простой советский спецназовец, тоже своего рода замечательный специалист. Служил верно Отечеству…
Авторы: Семенова Мария Васильевна, Разумовский Феликс
и снова рванул на соседский участок. Уже спрыгивая с забора, он сообразил, что перестал слышать треск и грохот вокруг.
Небо по-прежнему светилось всё целиком, озаряемое невероятными разрядами по ту сторону туч. Соседский дом ещё стоял, он даже не загорелся, но выглядел… каким-то покосившимся и осевшим, словно под ним разверзлось болото. Если бы Брагин присмотрелся, он бы увидел, что дом прямо на глазах оседал, уходил, врастал в землю. Но Брагину было не до того. Прямо к нему, пошатываясь и спотыкаясь, в закопчённом халатике и босая, шла Настя. Она несла на руках обмякшего Кузю и почему-то держала на отлёте ладони. Вот она зацепила плечом сосновый ствол и едва не упала. Её губы двигались, но Брагин не мог разобрать, что она говорила.
— Настя! — закричал он и на этот раз кое-как услышал собственный голос. — Настя, я здесь! Я здесь!..
— Коля… — Она всхлипнула и, кажется, в первый раз назвала его просто по имени. — Отец там, в подвале… И Ладка с ним… А мне дверь не открыть… Я их звала, звала…
Дом у неё за спиной тяжко застонал и осел сразу на полметра, весь целиком. Оттуда явственно тянуло вулканическим жаром, а на ладонях у Насти кровоточили ожоги. Брагин мгновенно и явственно понял, что спасать на соседской даче было уже некого. В это время клёновский дом начал таять, как восковой. С деревом, металлом и камнем творилось нечто, школьным курсом физики не описываемое, вещества переходили в агрегатное состояние, неведомое ортодоксальной науке.
— Я тут, я с тобой, — крепко обнимая девушку, только и мог выговорить Брагин. — Держись, Настя… держись…
Крыша дома растаяла и стекла, стены сделались пластилиновыми и оплыли. Какое-то время внутри просматривался угловатый силуэт печи, потом скомкало и его. И наконец жар начал спадать.
А «Хаммер» всё светил фарами, озаряя дырку в фундаменте. Внутри, в просторной нише, лежали обгоревшие пачки долларов. Тут же поблёскивали золотые монеты, играли каменья, высыпавшиеся из ветхих мешочков. В углу безошибочно угадывался ствол, завёрнутый в почерневшую тряпку. А в центре ниши виднелось невзрачное, дешёвое с виду кольцо.
Вопреки всем законам физики оно парило в воздухе в самом центре провала, и маленький камень светился злым красным огнём. Он был очень похож на кровавый глаз затаившегося упыря…
Зал Принятия Ответственных Решений был стилизован под поверхность планеты Сагхарра. Унылые пески, громоздящиеся жёлтые скалы и сероводородное зловоние рвущихся из-под земли гейзеров. Суровая обстановка была призвана искоренять благодушие и компромиссы, настраивать присутствующих на максимальную непредвзятость, взвешенность и ответственность.
За столом — обломком плоского камня, застрявшим на невысоком холме, — сидели четверо. Гарьят, полусотник Чинаппа, Броан и Командир. Разговаривали они негромко, двигались скупо, ничем не выдавая эмоций. С такими лицами беседовать разве что о рисунке созвездий или ещё о чём-то, что не получится изменить, а значит, не стоит и переживать по этому поводу.
Ещё в Зале Решений присутствовал муркот, но в обсуждении текущих вопросов участия не принимал. Попав в имитацию Сагхарры, он тотчас задействовал мимикрию и скрылся из глаз. Броан сказал, что муркот отправился поискать змей. Так он всегда поступал, попадая в новые условия, хоть естественные, хоть искусственные. Могуча генная память, и кто не желает считаться с ней, долго не проживёт.
— Итак, полусотник. — Командир повернулся к Чинаппе и дёрнул лысой головой, словно кого-то боднул. — Можете что-нибудь добавить по существу?
Хотя добавлять было уже нечего. И так набралось под самый край.
— Да, это я подсказала землянину с помощью его дочери начатки алгебры Хартимека, — ровным голосом ответила бронзовокожая женщина. — Да, я хотела, чтобы он довёл до ума свой преобразователь и дал отпор ставленникам рептов. Да, я полностью признаю свою вину и готова ответить за нарушение устава. Признаю, но не раскаиваюсь! — Голос дочери Шести Звёзд внезапно окреп и зазвенел. — Я жалею только о постигшей меня неудаче. Я считаю и буду считать, что вселенскую скверну нужно выжигать лучемётами. У тварей, которые корысти ради обрекают детей на муки и смерть, не должно быть права на жизнь!
Воцарилась тишина, нарушаемая лишь грохочущим шипением гейзеров. Дальнейшие обсуждения выглядели бесполезными, поиски виноватых — тем более. Ситуация складывалась из ряда вон выходящая. Сегодня во время вахты Корректора Гарьят приборы уловили флуктуацию тонких полей. Это могло означать только одно: на Земле кто-то обогнал своё время, исхитрившись запустить
