Жил-был в Советском Союзе засекреченный академик, разрабатывал оружие для сдерживания вероятных противников. Но настал день, когда люди, уполномоченные говорить от имени государства, предложили ему обратить это чудо-оружие против собственного народа. Жил-был простой советский спецназовец, тоже своего рода замечательный специалист. Служил верно Отечеству…
Авторы: Семенова Мария Васильевна, Разумовский Феликс
решительно незнаком…
Езда была так себе. С одной стороны, воскресенье, ночь, то есть машин относительно мало, в карманах и на заправках — спящие дальнобои. А с другой стороны, ямы, трещины и колея, напоминающая лыжню. И с неба — то морось, то дождь, то пародия на град, то какие-то потуги на снеговые хлопья. Ни осень, ни зима — северное межсезонье. Ландшафты по бокам шоссе соответствовали общему настроению — чёрные деревья, покосившиеся заборы, ветхие дома. Заброшенные поля были покрыты не травой — зарослями кустарника. Перестройка, с которой когда-то связывали столько надежд, захлебнулась уже лет десять назад.
— Армию можно разваливать и дальше, — сделал вывод Брагин, глядя на дорогу, на которой живого места не было, не то что разметки. — Враг точно не пройдёт.
Сказал и почему-то вспомнил Полковника. Как он там? Жив ли? Всё воюет?
— Да ну, на что мы врагу, нас же кормить надо, — усмехнулся Шкет, отложил очередной трюфель и стал настраивать сканер на милицейскую волну. — Ага, есть контакт… Командир, рупь за сто, в ближайшей деревне гаишная засада. Где мой РПК?
О чем разговаривали в «Мерседесе», точно не известно, однако, зная отношение Гены к судьбам отечества и тот факт, что Гвоздь и Рыжий были друзьями, догадаться несложно…
Без суеты, не нарушая скоростного режима, а значит, не привлекая к себе внимания, они проехали Зуево, миновали ужасы новгородской объездной, где по сторонам были воткнуты ветки, дабы водители не съезжали в кювет, и только в Крестцах с их самоварами, палатками и пирожками не выдержали, залились слюной и устроили привал — не глуша моторов, «сделали план» ближайшей торговке. Кто мотался на колёсах между Питером и Москвой, тот знает, какие в Крестцах пирожки!.. Печёные и жареные, с начинками на любой вкус, а уж качество!.. Народ мимо едет очень разный: схалтуришь — можно здорово поплатиться, и мелкий бизнес это очень хорошо понимает.
«Ну что, тьфу-тьфу-тьфу через левое плечо, — сказал себе сытый и несколько повеселевший Брагин, — пока всё штатно. Скоро можно будет Шкета за руль, расслабиться в кресле и покемарить вполглаза. Скажем, до Клина…»
Ага, хочешь насмешить бога, расскажи ему про свои планы. Брагин не успел даже толком задремать, как почувствовал сброс скорости и услышал голос Шкета:
— Командир, подъём. Нас хотят.
Спокойный голос был насторожён и предельно деловит. Похоже, всё, шуточки закончились.
— Чёрт…
Брагин разлепил глаза и тоже вмиг понял, что сейчас будет не до веселья. Впереди, освещаемый сполохами мигалок, стоял указующий жезлом гаишник. Чуть поодаль ворочался асфальтовый каток и махали лопатами работяги, а чуть впереди просматривались ходовые огни грейдера. Ситуация была откровенно настораживающей. У нас, конечно, асфальт кладут и в снег, и в дождь, и даже в мороз, но чтобы в такую вот ночь, да ещё в четыре утра? Что у них за великая срочность?.. И место явно подозрительное — узкое, с глубокими кюветами по бокам.
Если бы сам Брагин решил кого-нибудь подловить, то сделал бы засаду именно в таком месте.
— Медленно проходи мента, а дальше по обстоятельствам, — велел он Шкету, тронул гранатомёт и отрывисто передал по связи: — Внимание, это первый. У нас по курсу «красный». Работаем по цифре «три».
Третий вариант был таков: держать дистанцию, не нарываться, вторую машину не светить. А впрочем… хрен его знает, чего доброго, она тоже под колпаком…
— Второй первому. Понято. Третий вариант, — бодро отозвался Гена.
Шкет сбросил скорость, не поехал — пополз, а Брагин достал предписание на транссредство
и показал его в открытое окно. Обычно этого хватало. При виде розового фона с российским триколором менты скучнели, отдавали честь и желали доброй дороги. Однако на этот раз снаружи ответили громким приказом:
— А ну стоять!
И Брагин всеми фибрами ощутил взгляд — тяжёлый, насторожённый, оценивающий. Так хищник смотрит на приближающуюся добычу, желанную, но весьма опасную.
— Газу, — шепнул он Шкету.
Двигатель взревел, колеса с визгом провернулись, цепляя асфальт. Позади всё тоже резко ожило и задвигалось: лжегаишник рванул с плеча «сучок»,
водитель катка выхватил пистолет, рабочие разом побросали лопаты и толпой кинулись в ментовский микроавтобус. Грохнули выстрелы, заревел мотор, захрустела под колёсами щебёнка…
— Давай, милый, давай! — Брагин оглянулся, вытер ладонью лоб, собрался было закрыть своё окно и вдруг, не удержавшись, заорал: — Тормози!
На них, ревя мотором и слепя прожекторами,
