Жил-был в Советском Союзе засекреченный академик, разрабатывал оружие для сдерживания вероятных противников. Но настал день, когда люди, уполномоченные говорить от имени государства, предложили ему обратить это чудо-оружие против собственного народа. Жил-был простой советский спецназовец, тоже своего рода замечательный специалист. Служил верно Отечеству…
Авторы: Семенова Мария Васильевна, Разумовский Феликс
Только утёсы, торчащие из песка, да угрюмые воды Нила. В холле гостиницы «Гранд-отель» при железнодорожном вокзале во всю стену висела карта мира. Территория СССР на ней была девственно-белой, лишь виднелись кое-где изображения ёлок и медведей да большая красная звезда на месте Москвы. С тех пор египтяне успели узнать цену советскому другу, ведь из грунта, уложенного в тело плотины, можно построить аж семнадцать Великих пирамид. А рукотворное водохранилище, названное в честь президента Насера, просто поражает воображение. Оно велико, словно море. Отныне египетские феллахи навсегда откажутся от дедовского шудуфа…
От воспоминаний Щепова отвлёк телефон, на связи был старлей Петренко, по легенде — массовик-затейник.
— Владимир Петрович, к вам рыжий араб с того берега. Прикажете запускать?
Старлей хорошо знал посетителя, тот частенько навещал товарища полковника. То булок принесёт, то чего-нибудь с огорода, то фруктов… Стукач, ясное дело. И придумано хорошо — калории и витамины для уважаемых сотрудников клуба. И товарищу полковнику не нужно никуда ходить. По этакой-то жаре…
— Запускай. — Щепов приосанился, сел за стол. А иначе нельзя, Восток! Иначе не поймут, не оценят.
Через минуту в дверь то ли поскреблись, то ли постучали и на полусогнутых ногах в кабинет просочился человек в белом тюрбане и рубахе-галабии. Его брови, усы и куцая борода были ослепительного, неправдоподобно яркого рыжего цвета. В старой России подобной масти на суде не было никакой веры, их и в свидетели-то не брали…
Араб держал в руке приличных размеров суму.
— Салам алейкум! — с порога сказал он, поклонился и, дабы подчеркнуть всю бездну своего уважения, добавил по-русски: — Здравствуй, сука, мать твою!
Зубы у него были тоже рыжие, редкие, похожие на частокол, улыбка — приторная и тягучая, как патока.
— Уалейкум ассалам! — не ударил лицом в грязь Щепов, в прошлом историк-арабист. Поднялся, с достоинством пожал руку, уселся сам и указал гостю на стул. — Как родители? Как дом? Как дети? Как жена?
На этого рыжего он в своё время накопал сколько смог. Муса происходил из беднейших крестьян, и жизнь, непрямая, словно полёт летучей мыши, дала ему попробовать всякого: он и землю пахал, и в лавке торговал, и туристов дурачил, изображая хауи — укротителя змей. А когда на Нил прибыли Советы, пошёл работать сюда и нисколько не прогадал. Деньги неплохие, отношение человеческое… В данный момент Муса служил в столовой на левом берегу, потихоньку приворовывал и с энтузиазмом стучал. И дело было даже не в платности его услуг, хотя кто на Востоке денег не любит? Дело было в уважении и преданности, заслужить которые нелегко.
Кто пригласил Мусу в клуб на Новый год к настоящей ели, хорошему столу и фильму «Карнавальная ночь» с арабским переводом? Кто достал ему поздравительную открытку с подписью самого президента, которую можно отоварить на десять фунтов в любом государственном магазине? Кто всегда нальёт Мусе стакан-другой «Столичной» да ещё даст в дорогу бутылку?..
За четыре года знакомства с русскими друзьями бедный араб пристрастился к алкоголю. То, что научился скверным словам, — это ладно, а вот за водку мог родину продать. Странно, но «Столичная» действовала на него даже сильнее гашиша, после выпитого стакана душа возносилась прямо к гуриям, в мусульманский рай. Какой Коран, какой пророк — наливай!
— Хвала Аллаху, всё коляс,
— снова поклонился Муса, подошёл к столу и положил на него суму. — Нынче у нас в саду славный урожай. Здесь финики «заглюль» и апельсины «биссура», сладкие, сочные, ароматные, язык проглотишь. Кушайте на здоровье.
— Ну спасибо, спасибо, царский подарок!.. Надо бы отметить нашу встречу… — Щепов убрал суму под стол, хлопнул дверцей холодильника, вытащил водку и закуску. Звякнул гранеными стаканами, быстро оглянулся на Мусу. — Ничего, что сегодня джума?
«Столичная» была запотевшая, со слезой. По кабинету густо поплыли ароматы шпрот, сельди, краковской колбасы, баночной ветчины.
— Аллах велик, он простит! — сглотнул слюну Муса, придвинулся поближе, дёрнул бородой. — Так, наверное, будет пахнуть в раю…
Сам Щепов практически не пил, всё больше подливал Мусе. Тот ухал, гладил бороду, черпал ложкой вкусную свиную тушёнку. Аллах велик, он простит…
За выпивкой и едой Муса рассказывал начальнику Владимиру о событиях последних дней. Седой электрик Али, оказывается, уверял, что раз русские не обрезаны, значит, верить им до конца нельзя. Бетонщик Ахмат вчера заявил, что советский президент напоминает ему свинью. Кривой Исса,
