Парадокс Ферми

будоражащее воображение, что-то очень опасное и неудержимое. В целом сосед напоминал Насте бульдозер. Мощный, безотказный, способный расчистить улицу от снега и… снести до основания всё, что встанет у него на пути. И пахло от него замечательно — здоровьем, уверенной силой, достоинством. Так-так-так, а это ещё что? Коньяк, шампанское, женские духи?.. Вот, оказывается, почему вчера он приехал хорошо за полночь, а сегодня никак встать не может. Ну ладно, будет тебе сейчас «старость уважить»…
— Привет, молодое дарование. — Сосед широко улыбнулся и без церемоний пожал Насте руку. — Давай, может, сегодня сачканём? По малому кругу, а?
Рука у него была тёплая и сильная, а малый круг измерялся тремя километрами. И молодым дарованием он Настю называл вовсе не на пустом месте. Она в самом деле написала роман. Фантастический. Вложила в него, как умела, всё то, что узнала от матушки Умай. Рассказала о Творцах Вселенной, о пространстве Тонких Миров и о том, что в этом Пространстве имелись Тёмная и Светлая стороны. Издательского интереса Настин опус не вызвал. Сейчас он висел в Интернете с минимальным рейтингом и добрыми комментариями типа: «Позор. Бредятина. Параша. Эта овца живого дальнобойщика хоть издали видела?»
«Этим комментаторам антиматерию и бластеры подавай, — утешал Настю сосед, которому роман, напротив, понравился. — И чтобы девицы с во-от такими ногами на фотонных звездолётах летали…»
— Сачкануть? Как говорил академик Уголев, двигаться необходимо. Особенно если невмоготу, — фыркнула Настя и задорно тряхнула головой так, что за спиной метнулись чёрные волосы. — Ты как хочешь, а я сачковать не собираюсь! Вперёд!
«Я тебе покажу прогулки по девочкам. Я тебе покажу, гад, женские духи…»
Сосед пожал плечами, вздохнул, и они взяли старт по песчаной улице, между высоченными ёлками, освещёнными утренним солнцем. Бежали молча, только Настя время от времени отрывисто щёлкала языком, упражняясь в звуковидении.

Одолев горку, бегуны миновали круглое озеро и выбрались на лесную дорогу. К этому времени Настя чуть не плакала от обиды — сосед не жаловался и не отставал. Правда, коньяком, шампанским и проклятой «Шанелью» от него разило уже так, что хоть святых выноси.
У границы посёлка дорога была здорово разбита колёсами грузовиков, но постепенно колдобины прекратились. Настя перестала щёлкать, пристроилась рядом и, простив разложенца, убавила шаг.
— Ну что, живой?
В её голосе слышалось участие, маскировавшее ревность и обиду. А ещё — злость на саму себя, недалёкую самку и замшелую дуру, не желающую понимать очевидных вещей. Вернее, принимать.
— Живой, — усмехнулся сосед. — Слушай, дарование, а в чернильнице у тебя что? Новое сочиняешь? Расскажи, если не в лом, а я вечером ирисок подгоню. Твоих любимых.
— Ореховых, — серьёзно кивнула Настя. — Хочу ещё роман написать, называться будет «Парадокс Ферми». Слышал, наверное? Звучит как-то так: если в космосе столько высокоразвитых цивилизаций… а это вытекает из бесконечности Вселенной… то где они? Почему до сих пор не вышли на нас? А не вышли… это уже мой роман… потому, — Настя подняла палец и усмехнулась как-то очень веско, со знанием дела, — что Земля находится в карантине как объект потенциально опасный для себя и других. Находится уже давно, ибо прежние контакты просвещённого космоса с землянами ни к чему хорошему не привели. Вот они и заперли дверь: никого не впускать и не выпускать. Никаких контактов. Пусть земляне и дальше мнят себя венцами творения, упиваются вседозволенностью и с песнями катятся на Тёмную сторону…
— Этот Ферми. — В голосе соседа послышались незнакомые, злые нотки. — Он свой парадокс придумал до участия в Манхэттенском проекте

или потом? Умник, блин… А про то, что спички дефективным деткам не игрушка, забыл? Или вспоминать не захотел? — Он развернулся, не сбавляя хода, и побежал спиной вперёд, контролируя дорогу периферическим зрением. — А в плане запертой двери, это ты хорошо придумала. Психи должны сидеть под замком. Особенно буйные и заразные. Вот только как этот галактический карантин тебе на практике представляется? В смысле, технически? Шарик ведь забором не обнесёшь…
Настю неизменно подкупала его манера вести разговор — так, словно ему было действительно интересно. «А что, если его занимает не только сюжет? Может, ему и рассказчица небезразлична?..»
— На высокой орбите над нами висит звездолёт Галактического Заслона, — принялась объяснять Настя. — Он очень большой, где-то с Луну, но мы его не можем засечь. Он… Ну… Если бы нам был виден центр Галактики,