Марина и Алексей Асадовы — бывшие муж и жена, развелись несколько лет назад из-за невозможности иметь детей, по инициативе Марины. Спустя два года у Алексея новая семья, ребёнок, Марина тоже пытается устроить свою личную жизнь, но оба слишком часто вспоминают о прошлом. Стараются избегать друг друга, но в кризисной ситуации Марине ничего не остаётся, как обратиться за помощью именно к бывшему мужу, а ему приходится решать, что же для него важнее — любимая женщина или любимый и долгожданный сын.
Авторы: Екатерина Риз
безжалостный положила?
Марина и Нина вскинулись почти одновременно. Одна осуждающе воскликнула:
— Лёш, здесь же ребёнок!
А другая:
— Почему это — безжалостный?
Ребёнок тем временем фыркнул, посмотрел так, словно всё прекрасно понимал, а затем с многозначительной улыбкой заявил:
— Пойду, покажу Принцессе нашу комнату.
— Какой деликатный ребёнок, — хмыкнула Башинская и уставилась на Алексея: — Не тебе чета!
— Юля, руки помой! — крикнула Марина ей вслед.
— Хорошо! — донеслось из комнаты.
— Лёш, ну ты чем думаешь?
— Да она не поняла ничего!
— Конечно, я как раз это и заметила, — что она ничего не поняла!
— Не злись. — Асадов виновато посмотрел на неё. — Так что с Томилиным?
Нина нахально усмехнулась.
— А что с ним?
Алексей развалился на стуле и сочувственно прищёлкнул языком.
— Ты же ему совершенно не подходишь.
Нина кинула растерянный взгляд на Марину.
— То есть?
— Я тебе серьёзно говорю. Ну, вот какая из тебя жена? Ты сама подумай. А Фёдор у нас человек серьёзный, и жена ему нужна такая же.
— Это я — не серьёзная?
— Я не в том смысле. Просто жена… — Асадов скривился. — Тебе же дома не сидится никогда, какие-то вечеринки на уме, рестораны. А Томилин человек не светский.
Марина обернулась на подругу, которая сидела с весьма растерянным видом.
— Вообще-то, он прав, Нин. Удивляюсь, как ты им заинтересоваться могла. Совершенно не твой тип.
— Я и не заинтересовалась, — проворчала Башинская.
— Зато краснела в лифте.
Марина удивлённо на Алексея посмотрела.
— Что?
— Асадов, ты рехнулся? Это когда я краснела?
— Вот и я о том, — он неожиданно захохотал. — Марин, он на неё таращится, а она краснеет и пятится. Все ноги мне оттоптала.
Нина швырнула в него кухонным полотенцем.
— Замолчи, а?
— Нина, ты что, серьёзно? Ты влюбилась в него, что ли?
— В оба не в своём уме, — резко и возмущённо проговорила Башинская. — Я его знать не знаю, как я в него влюбиться могу? Тем более в какого-то хама, который только собаку свою любит. Кстати, ротвейлер — большая собака?
— Если в Джониках мерить, то штук двадцать получится.
— Дурак.
Марина с Ниной зашептались о чём-то, Башинская упёрла руку в бок и видимо, возмущалась. Алексей наблюдал за ними с лёгкой улыбкой, потом облокотился на стол и обвёл взглядом просторную кухню. Так странно было находиться здесь. Сидеть за этим столом, смотреть на эти тарелки — кажется, это их подарочный сервиз, родители подарили на первую годовщину свадьбы, — Марину видеть такую знакомо-домашнюю и то странно. А если честно, это самое странное. Алексей так отвык от этого. Сейчас наблюдал за ней украдкой, впитывал в себя все ощущения. А ведь ещё сомневался — стоит идти или нет. Но как отказать ребёнку? Вот он и решил этого не делать. Но не знал, что так тяжело будет… Встречаться на улице было куда проще. А вот здесь (наверное, неправильно называть эту квартиру своим домом?), когда понимаешь, что ничего не изменилось, словно ты вчера отсюда ушёл, очень тяжело.
Марине тоже было не по себе. Алексей замечал, что она слишком много суетится, старается лишний раз на него не смотреть, отчаянно убегает от опасных тем. Они просто пообедали вместе, посмеялись, отметили маленькое семейное торжество, а потом пришло время уходить. Уходить он всегда не любил, потому что прощаться не умел. Не знал, что говорить, как смотреть, особенно, когда прощаешься с людьми, с которыми прощаться совсем не хочется.
Замявшись в дверях, он сказал:
— Я позвоню.
Марина кивнула, правда, в сторону.
— Хорошо.
Зачем-то шагнул обратно к ней.
— Марин, я…
— Ты мне тоже позвони, я с тобой поговорю! — Юля выскочила в прихожую и подбежала к нему.
Асадов улыбнулся и дёрнул её за хвостик.
— Обязательно.
Марина взяла Юлю за руку и притянула к себе.
— До свидания, Алёш. Спасибо… что пришёл.
Он ничего не ответил (не мог же сказать — не за что?!), подмигнул девочке и вышел. Сбежал по лестнице вниз и остановился на крыльце, тяжело дыша. Потом помотал головой, чтобы в себя прийти.
А проходя мимо машины Томилина, заметил под одним из дворников знакомую визитку. Нину Башинскую смутить трудно.
Они шли по парку и держались за руки. Юля почти висла на Марининой руке, баловалась немного, болтала без умолку и очень волновалась по поводу подтаявшего снега. Ей очень хотелось покататься с горки.
— Скорее бы лето, — вздохнула девочка. — Да, мам?
Марина согласилась.
