ружьишко очень пригодится. А вот себе Паша с удовольствием бы нашел что-нибудь поубоистее по военному-то времени. Еще бы понять — а что хотелось бы поиметь — то, что понадежнее или наоборот — то, что в покинутом времени будет подороже стоить. И получалось, что вполне себе практичный пистолет-пулемет как раз стоить будет куда меньше, чем тот же Лехин раритетный карабинчик.
Без кучи точных сведений вроде как ломиться к Сталину и смысла нет, но тут Паша решил не суетиться — пока расклад неясен вовсе. как ни прислушивался — не слыхал ни пальбы, ни пролетавших самолетов. Может тут и немцев пока нету? Или фронт стороной прошел? Лёха особо отмечал, что на иных дорогах следов боев, гнилых трупов и рваной техники было чуть ли не сплошняком, а иные были девственно чисты и ничего, говорившего о том, что в стране идет мясорубка титанических масштабов, и в помине не было. Так что нечего танкам и авиации в этой глухомани делать, это-то понятно. Доводилось читать, что даже в 1942 году не все еще знали, что война идет, попадались такие лесовики партизанам.
Так вот — какое оружие Паштет себе бы хотел? Он и сам бы сейчас не сказал. Конечно, возвращаться через пару месяцев лучше с тем, что поценнее, но эти два месяца надо еще прожить, а сидя в дремучем вековом лесу ничем особо и не разживешься. А полезешь на коммуникации немейкой армии — так не факт, что уйдешь с добычей, а не останешься там валяться в канаве в виде кучи гнилого мяса и рваных лохмотьев.
Засаду дед устроил простую — приоткрыв тяжелую дверку из тесаных топором плах и подперев ее изнутри обрубком бревна. Паша сообразил — это чтоб медведь не смог в землянку вломиться, если что. Щель позволяла прицелиться, тлеющий костерок света давал мало, но вполне высвечивал силуэтно туеса и бочонок. Собаченция привычно свернулась в клубок, дед уселся даже не глядя в проем, а когда Паштет спросил его — «типа, а как зверя увидим?» кивнул на собаку. Паша понял, что звоночек — вот лежит, учует явно первой.
Приготовился ждать и неожиданно для самого себя уснул. И тут же проснулся от невежливого тычка в бок. Ошалело огляделся, с трудом разбирая в тьме кромешной что да как, и не сразу спросонья поняв где находится. В землянке была настоящая тьмутаракань, разве что собачонка рядом чуток была видна — встопорщенная, ощерившеяся и зло ворчавшая. Шевельнулся кусок менее темной тьмы — дед тут тоже, бдит.
А на полянке у совсем уже потухшего костерка возилось что-то живое. Хрустело нахально, громыхнуло деревянным стуком, ворочая бочонок. Паштет пригляделся повнимательнее, аж глаза заслезились. Вроде уловил движение в тех крохах света, что в пепле еще мерцали, аккуратно взвел курки, просунул двустволку в щель, приноровился — и бахнул дуплетом!
Весь мир — в труху! Взвизгнула за спиной девчушка, потрясенная собака очумело метнулась в глубину жилья вереща что-то вроде «айяйяйяйяйуиииии!!!» забилась там с треском и шумом поглубже, а дед выдал что-то восхищенно-матерное на орочьем языке, наверное, потому как кроме интонации ничего Паша не понял в водопаде култыхающихся звуков. Все вместе это прозвучало новаторским саундтреком, еще барабаны поверх наложить — цены не было б! Честно признаться — и сам Паша вздрогнул от такого шума.
Что произошло при этом с медведем — осталось неясным. Огненный шар ослепил стрелка, потому некоторое время оставалось только моргать очумело глазами и ждать. Мужик с разрубленным лицом притворил дверцу плотно, закрыв чем-то вроде засова с доску размером и, опять же подперев ее чурбаком, после чего недвусмысленно отправился дрыхать, попутно бурча что-то успокаивающее и собаке и внучке.
Паштет понял, что никуда тот не собиирается идти, отложив оценку результатов до утра, потому зарядил на ошупь свое ружье и постарался пристроиться поудобнее. Некоторое время в голове бродили опасения — а не прикончит ли его во сне этот безносый чувак, но тем не менее, попаданец уснул младенческим сном.
И опять проснулся — словно и не спал, а солнечный свет лучиками между плах дверных сияет. Немного позабавило то, что вчера на страшную харю хозяина землянки без содрогания внутреннего смотреть не мог, а сегодня уже как-то и привык, как было в игре Фалаут, когда в напарниках гули радиоактивные оказывались. Дед проявлял нетерпение, видимо хотелось ему оценить поле ночного боя.
Как ни удивился Паша, а туша незваного гостя у костра не лежала. Насрано там было жидко и обильно — это да. Собачка, обнюхав деловито полянку, вполне определенно показала своим носом, словно стрелкой компаса, на лес. Безносый иронично посмотрел на Пашу и предъявил ему простреленный навылет бочонок, потом, став серьезным, показал на темно красные пятна. Все-таки второй пулей Паштет по зверю влепил. Вопрос — куда.
