гороховым, который громким пуком всех побивает.
Дед, похоже, понимал это и когда вывернул медведя из его шкуры, отчего тушка уменьшилась в разы и стала совсем небольшой, почему-то напоминая человеческое тело, то ткнул пальцем в дырку между медвежьих ребер, откуда вяло сочилась темная кровь. Паша перевел тихонько дух. Не мазила. Это греет, хотя ему казалось, что при выстреле дуплетом пули должны идти параллельно — как из стволов вылетели, так и полетели рядышком. А тут — вон какой разброс получается. Сделал себе зарубку на память.
А дальше было несколько часов тяжелой, мясной работы. Вроде и невелик зверь, а даже грамотному лесовику возиться с ним пришлось долго, правда от Паштета помощи было мало, да безносый не очень-то его и припахивал, все сам больше. В итоге куски медвежатины были аккуратно развешены вокруг на деревьях, собака, жадно рыча, трескала выдранные из медведя внутренности, на взгляд Паши — весьма неаппетитно пахнущие, а печень, легкие и прочее субпродуктовое дед взял с собой. Желчный пузырь заботливо отделил и замотал старательно в листья, словно особую ценность. Со значением предъявил попаданцу кровавый ком — сердце. Потыкал пальцем — Паша понял, что пуля прошила зверя аккурат через легкие и самый кончик этого самого сердца снесла. Потому медведь далеко и не ушел.
Дед отчекрыжил маленький кусочек сырого мяса, кивнул головой — дескать — ешь!
Паша не очень разбирался во всех этих охотничьих обычаях, но ломтик сунул в рот, пожевал без особого восторга, ну — солоноватое. Не особо вкусное, так то уж, если честно. Но судя по серьезному виду деда, пытавшегося своими шестью зубами жевать такой же ломтик, понял — это ритуал, шуточки сейчас неуместны.
Обратно вернулись вечером уже, девчушка очень обрадовалась, но чужака так же дичилась, как и раньше. Оказалось, что вода кипячая у нее готова, потому сразу же поставили на огонек горшок с накрошенными туда медвежьими потрохами, а пока мясо тушилось, жарили над огнем нанизанные на прутики кусочки печени, словно бойскауты — сосиски. Наелись все так же, как собака, которая и лежать толком не могла — брюхо набитое мешало.
Утром дед засобирался куда-то, перед тем долго и старательно расспрашивая о чем-то своего гостя. Попытки растолковать старику про то, что он ищет партизан или красноармейцев не удались, разве что слово «немцы» до старого хрыча дошло, но и на него квадратный отреагировал как-то странно — с усмешкой затаенной, но на секунду мелькнувшей на губах. Потом утвердительно покивал головой старательно выговаривая что-то вроде слова «фегунн». Так бы Паштет решил, что светит ему встреча с сегуном, но дед с внучкой настолько были непохожи на японцев, что мысль эту Паша выкинул вон из своей головы.
Потом квадратный коряво, но поспешно утопал по заросшей дороге, а Паша принялся за снаряжение патронов, благо дело было известно только теоретически, а с практикой обстояло куда хуже. Как всегда, понятное в общем занятие выдало массу мелких заморочек и как всегда дьявол прятался в деталях. Но, худо — бедно, Паштет снарядил все пустые гильзы и теперь чувствовал себя куда увереннее. Почистил ружье, потянулся, разминая затекшую спину и пошел глянуть — что там хозяйка делает?
Девчушка, высунув от усердия кончик языка, старательно складывала вынутые из коробка спички этаким «срубом» и уже заканчивала свое ювелирное действо. Но тут услышала шаги за спиной, дернулась и спичечная башня осыпалась кучей. Собака, лежавшая тут же, лениво приоткрыла один глаз — и опять погрузилась в дремоту. К гостю она теперь относилась как к своему.
— Не бойся меня! Ты вообще знаешь, для чего нужны спички? — спросил девчонку Паштет. Ему только сейчас в голову пришло, что может эта молодая особа спичек-то в руках раньше и не держала, доводилось читать, что многие в то время поезд-то увидели впервые, когда их на фронт везли. Спички — дело городское, сам безносый хозяин огонь высекал кресалом по кремню, так что может и стоит девчушку просветить.
Под настороженным ее взглядом, Паша аккуратно взял пустой коробок, чиркнул спичкой и поразился тому, как отреагировала девочка. Она так вытаращила глазенки, словно увидела натуральное чудо! Паша аккуратно сгреб спички в коробок, протянул его девчушке. Та боязливо схватила дар и внезапно задала лататы, только пятки засверкали.
— Дикие они тут — сказал вслух Паша, задумчиво поглядев ей вслед.
Перетряхнул свой рюкзак, подсушил не до конца высохшие вещи, потом посидел, сняв с себя броник, который из опасения всяких возможных чудачеств безносого и медведя, носил последние сутки не снимая.
Хорошо было посидеть без амуниции. Солнышко грело, тепло, уютно. Попутно позанимался рукоделием — аккуратно зашив
