уже и рубликов 500 выскочит. И это я говорю про БТшный трак, есть куда более дорогие. А есть такие, которых вообще не найти уже. Вон под Питером музей прорыва блокады есть, там подборка реставрированных танков. И стоит на экспозиции КВ-1С, собранный из двух грохнутых. И половины гусеницы у него нет. И хрен теперь найдешь. А то, что есть — повезло, местные из болотины вытянуть не смогли из-под танков-то, а вот все, что поверх торчало, все в утиль стащили. И собрали в итоге из 4 гусениц — полторы. А если какой-то шмурдяк со жбонью — отчего ж не сдать. Тот же гильзач попадается кучами или швеллера какие или еще что нелепое.
— Выгодное дело? — заинтересовался Паша.
Копари откровенно заржали.
— Ты, видно журнаглистов начитался, а? Типа про «мерседес» за каждый жетон? И вооружение всех банд копанным оружием?
— Ну, типа того… — смутился Паштет.
— Тогда Капелла бы своими мерсами весь район бы перегородил. У него одна из лучших коллекций жетонов немцев и их союзников. И знаешь, что странно — она вся целиком стоит куда дешевле одного «мерса».
— Но ведь пишут же? — спросил Паштет.
— Мало ли что пишут. Бумага все терпит. Еще шашлыка будешь?
— Буду, здорово получился.
— Есть главный шашлычный секрет — надо покупать хорошее мясо, тогда его и готовкой не испортишь. Держи. О чем мы толковали?
— О жетонах и мерседесах.
— А, точно. Не знаю какой мудак этот миф придумал, но чушь получилась живучая. Покруче нее только «Хронокластерные аномалии».
Паштет вздрогнул от неожиданности.
— А что это такое? — спросил он. На короткое время даже подумалось, что эти гмохи-копатели потому и занимаются этим делом, что есть у них связь с прошлым временем напрямую.
— Для аномалий еще условия не те — тягучим загробным голосом прогудел Капелла.
— А какие условия нужны?
— Во-первых, должно быть темно совсем. Во-вторых, должны ухать совы и филины… — скучным инженерским тоном перечисления задач технического условия простенькой работы принялся выговаривать Петрович.
— Волки должны выть! — дополнил один из безлошадных, жуя шашлык.
— Ветки в костре зловеще трещать и сыпать искрами — добавил другой.
— И в — третьих должна заканчиваться выпивка, что придаст окрас особой трагичности и безысходности — закончил Петрович.
— Понял — сказал Паштет, хотя на самом деле не понял.
— Так вот, про жетоны. Нет у немцев никакого интереса к опознованию и перезахоронению своих родичей.
— Погоди, я не в теме, но сколько раз слыхал, что немцы очередное кладбище для погибших в ту войну соорудили — сказал чистую правду Паштет.
— Ты не путай общественную шерсть с частной. Немецкая организация «Фольксбунд» перезахоранивает только официальные, имеющиеся у них в документах, войсковые кладбища. На это ей и деньги дают. А теперь прикинь — когда немцы делали свои войсковые кладбища со всей документацией? — спросил Капелла.
— Когда могли — пожал плечами Паша.
— Нуу, правильно. А могли они все эти условности соблюдать только в начале войны, пока наступали, нуу, или на спокойных участках фронта. Тогда и гроб и венки и печальные товарищи с постными рожами фотографируются, и крест с каской и салют и капеллан с отходной. Теперь прикинь, что потери лютые, людей в окопах не хватает, потому гробовщик лупит из винтаря, а не досочки стругает, и то, если жив еще, а потом те, кто уцелел, драпают километров двести на запад, бросая оружие, раненых и технику. У них будет время павших камарадов хоронить как положено?
— Вряд ли — согласился Паштет.
— И получается, что падаль должны прихоранивать либо наши армейские, либо колхозники. А они документацию блюсти не будут, особенно колхозные. И получается, что у немцев есть официально захороненных порядка двух лимонов, и куча неофициальных, которых им хоронить никак не получалось по причине усиленного драпа на Запад. А теперь главный вопрос — нахрена им с неофициальными возиться?
— Наши-то возятся. Родственников ищут.
— То наши. Немцам это даром не нужно. Потому как получается, что из кучи пропавших без вести вытанцовывается беда с выплатой пенсий родственничкам, с перезахоронением за госсчет и опять же начнет выпадать куда как злая цифра потерь. Пока все сошлись на 4,5 миллионах, а получится раза в два самое малое, а то и больше. Так что государству это совсем ни к чему. Опять же и рядовым немцам до своих родственников дела нет, им все эти убытки внеплановые — как собаке пятая нога. И денег жалко и чувства после разгрома у них притупились, слишком многие погибли. Нуу, одним больше, одним меньше.
— Пару лет назад нашли засыпанный тоннель-убежище, мало не с ротой фрицев — по Первой еще. Причем
