израсходовав весь свой боезапас, собирали оружие и патроны у немцев убитых — из предыдущих волн — сказал тот, что в Германии рылся.
— Дивизия Дирлевангера там вся легла — напомнил молчаливый копарь.
— Не она одна. В общем — копай, да копай. Тем более, что мемориальных кладбищ немецких там нет, сваливали в воронки и окопы. А еще бы интересно было бы кого найти из воинов Зейдлица. Они там отличились.
— Это ты о ком?
— Генерал Зейдлиц сдался в Сталинграде. С Гитлером после этого развод и девичья фамилия. Организовал какую-то артель типа «Свободная Гернмания» и набирал туда всяких недовольных фюрером немцев. Под Хальбе у них была массивная акция по забросу в окруженные войска своих агентов с убеждением сдаваться. Всего отправили около 800 человек агентуры, обратно вернулись 477.
— А остальные?
— Кто обратно переметнулся, кого разоблачили и расстреляли, кого нашим огнем накрыло. Но тысяч девять пленных те, кто вернулись, с собой привели. Так вот у тех, кого отправляли — был шикарный иконостас, чтоб с ними не спорили. Хотя по иконостасу и вычисляли, больно уж шикарен был. И все орденки — новехонькие, разом выданные. Это и вызывало подозрения… Нуу, и шлепали.
— А что вы толковали про хроноклазменные аномалии? — аккуратно спросил о взволновавшем его понятии Паштет.
Копатели переглянулись. Видно было, что бестактный вопрос оторвал их от сладких мечтаний и они как-то даже встопорщились.
— Нуу, мы же копаем по местам былых боев, где валяются непохороненные толком покойники разных наций и религий. А издавна известно, что без ритуала погребения оставшиеся без дна и покрышки мертвецы ведут себя разгульно и хаотично. И, как все прекрасно понимают, эссенциальные духовные эманации вторгаются в материальный мир живых. Всем отлично известен трагический случай, даже описанный в газетах о том, как копарь нашел немецкий жетон на серебряной толстой цепуре. И, разумеется, сразу же на себя эту цепь надел…
— Даже мыть не стал, так с волосами и одел — утвердительно кивнул Петрович.
— Заливаете, небось? И что одел, и волосы-то откуда? — не поверил Павел.
— Я говорю — все правда, сам в газете читал, своими обеими глазами. То ли «Московский комсомолец», то ли не московский но что-то комсомольское там точно было… У копарей вообще обычай такой — как что нашел — так сразу на себя напялить надо. Жетон — так жетон, сапоги — так сапоги. Вон, гляди — на субъекте остеррайховская куртка военная. Видишь? Так сразу понятно — нашел остеррайхера — и снял — поучительно заявил Петрович самым убедительным тоном. Паштет даже засомневался в своих сомнениях.
— Нууу, волосы наверное с груди — кивнул Капелла.
— Может быть и с жопы, если жетон сполз — возразили ему.
— Да ну, чего вы говорите — куртка — то новая, видно, что не копаная — заявил Паштет, разглядывая на парне рекомый армейский китель — при чем тут коп?
— Как при чем? — возмутился парень в куртке с гербом Австрии на рукаве.
— Ну, коп — немного растерялся Паша.
— Что, по-твоему могло без копа обойтись? Без копа никак! — твердо сказал хозяин одеяния.
— То есть откопал, нашел, снял, одел? — запутался Паштет.
— Точно! Только совсем наоборот — нашел, снял, одел, закопал. Там в парке дети гуляют, могут испугаться если всякие остеррайхеры будут валяться, так что без копа никак.
Павел захлопал глазами, потом решил, что лучше — ну его к черту — не уточнять.
— Так вот — голосом Кота-Баюна продолжил Петрович — как только гражданин с цепью лег спать — тут же во сне явился немец-мертвяк и всю ночь его душил. Днем вроде ничего — а как ночь, так немец тут как тут, и давай душить! И по сейчас каждую ночь душит, скотина. А другой копарь нашел эсэсовский перстень из танковой дивизии СС «Аннерэрбен». Только напялил на палец — и понеслись беды! Сел, как всегда, пьяный за руль — и сразу машину разбил. Купил другую — и опять то же самое. Так восемь машин подряд угробил! И все из-за перстня! А до того всегда пьяным ездил — и ничего! И дома раздрай — жена себе негра завела, кот к любовнице ушел — кошмар, короче. А все из-за эсэсовского перстня! Так наказывают мертвецы!
— Нуу, а еще другое бывает — идут копари рыть — глядь, а в кустах солдат стоит наш. И говорит — вы не там роете, дуралеи, я вон там лежу. Они туда шасть — а он и впрямь там. Во как! Хотя, бывает, призраки тоже обманывают — ребята толковали — явился к ним такой немец в плащ-палатке и говорит: «Вот в той воронке лежит оберфельдфебель Франц Химмельбеккер, а вон там в окопе лежит штабс-ефрейтор Арним фон Кухенройтер и оба упакованы люксово, цурюк!». Ребята кинулись рыть, а фига — в воронке рядовой нестроевой части Ганс Майер, а в окопе и вообще ездовой Марек Скатина. И оба без обвеса и даже
