их прихлопнул накат. И все внутреннее пространство было заполнено просочившейся каким-то образом сквозь стенки глиной. Как ни странно, первая находка нашлась очень быстро и была так же неожиданна, как киндерсюрпризное яйцо. Сначала Паша не понял, что за деревяшка попалась ему под лопату, потом, когда сосед аккуратно помог, не дав могучему Паштету искромсать препятствие на куски, из мокрой жижи с хлюпаньем достали стул совершенно городского вида с изящными гнутыми ножками и спинкой, не современный, тогдашний, но тут, посреди леса несуразный и странный.
— Странно, деревень тут рядом не было — заметил один из безлошадных, когда стул гордо встал рядом с раскопом.
— А что, из деревень немцы мебель в блиндажи таскали? — удивился Паша.
— Еще как таскали. А деревенские потом обратно выволакивали свое добро. Но вообще у немцев в блинах и подушки попадались не раз, и всякая деревенская утварь и мебель тоже. Помнится, буфет нашли со стеклышками. Но этот стул, видать, электрики с собой привезли, любители уюта, ютить их в яме. Любили ребята комфорт. Городские, чего с них взять…
— Не только мебель. В Ленобласти вон они дома разбирали и сруб в землю собирали, в яме. А потом — если деревенские выжили — те обратно свои срубы вытягивали и снова дом ставили… Мы такие находили…
— Значит деревенские в том районе кончились и некому было дома себе делать — заметил Петрович, пыхтя и роясь в земле, как медведка.
— А мои знакомые, было дело, стол нашли в блине — из иконы сделанный. Здоровенная икона, хорошая столешница вышла, только ножки приколоти — и пользуй — отозвался один из безлошадных.
Потом стало совсем тяжело копать, глина липла к лопатам, словно пластилин. Тем не менее, копари, наоборот, были довольны этому обстоятельству. Почему так, Павел понял, когда, наконец, срыли слой пустой породы и приблизились к полу блиндажа. Оставалось, судя по щупу, прошивавшему с шипением слой глины и стукавшему по дереву, сантиметров тридцать. Теперь рыли уже аккуратно, осторожненько так рыли. Металлодетектор показал, что блин не пустой.
— Надеюсь, что там не гантели — заметил парень в австрийской куртке. Паштет вчера перезнакомился со всеми, но теперь перепутал кого как зовут и потому старался не обнаруживать свою плохую память. Парень перехватил взгляд Паши и пояснил:
— Знакомые подняли блин, в котором было пять гантелей и солдатские ботинки. И все. Спортзал для военного фитнеса.
— А чего пять?
— Наверное там занимался однорукий спортсмен. Ну, что там?
Лопата Капеллы нежно скрежетнула по железу. Чавкая сапожищами, публика собралась кружком.
— Горшок. И вроде не пустой — аккуратно и виртуозно двигая лезвием штыка сказал копарь.
— Зимний горшок и сохран хорош — обрадовались остальные, когда из глины вылупился крутой лоб и козырек немецкой каски, действительно с остатками белой краски, видной даже через быстро смахнутую перчаткой глину.
— Нуу, один постоялец таки есть! Во всяком случае башка — удовлетворенно заявил Капедлла, аккуратно снявший пласт грунта. Глубоко под козырьком оказался внезапно очень маленький череп, почти утонувший в каске. Тускло блеснули мутные стекляшки старых очков.
— Прохвессор! Со своим стулом приехал! — почтительно заметил Петрович.
— Ведерком воду собирайте! — пропыхтел увлеченный археолог Капелла. Под его уверенными руками из земли появилась нижняя челюсть с какими-то стальными коронками. Вид у откопанной головы был страшноватенький, словно найденный мертвец перед смертью распахнул рот в диком крике. Криво сидящие на черепе очки только усиливали впечатление.
— Опа! А это что за офигение в ставриде?
— Кружева, походу… С ватным подбивом… Маркиз прямо…
— Левый он какой-то. Жетон есть?
Рывшийся с сопением Капелла сердито рыкнул, чтоб не мешали. Зачмокала лопата, аккуратно подбирая глину.
— Опять сапер Водичка лезет!
— Ну так черпай — вон ведро. Тихо махай, покалечишь кого-нито.
— Есть жетон!
Копарь встал, распрямившись во весь рост, аккуратно протер алюминиевую пластинку об рукав. Недовольно цыкнул зубом.
— Вермахт, хрен ему в зубы. Эрзац батальон.
— Это что такое? — спросил ничего не понявший Паштет. Жетон пошел по руках, общее возбуждение несколько упало.
— Нууу, во-первых, это не эсэсман, а обычный пехотинец. Во-вторых, пушечное мясо из свежего пополнения. Обычный жетон запасного батальона. Короче говоря — таких жетонов, хоть жопой ешь. Ничего интересного. Один призванный из запаса, по зубам судя — явно не новобранец.
— А некоторые переводят, как «Эрсте батальон» — то есть первый — усмехнулся рывшийся в углу безлошадный.
