очень хотелось так высовываться, про стрелы он хорошо помнил.
— Старшины тартар пожаловали на нас глянуть! С десяток! Золото сверкает, глаза режет! Эх, одного бы такого ободрать, до Рождества бы хватило веселиться всем отрядом!
— Можем достать? — деловито спросил «Два слова».
— Нет — с искренним сожалением прикинул тощий игрок.
В относительной тишине, если не брать во внимание стоны и хрипы неподалеку, отчетливо громыхнули несколько пищальных выстрелов.
— Они убили под одним лошадь! Это — невозможно на таком удалении. Неверное — случайно! — потрясенно прокомментировал Гриммельсбахер.
— Московиты — исчерпывающе заметил молчун Шелленберг.
Русские восторженно заорали, заулюлюкали.
— Они нахальнее меня — удивленно сказал сидящий на деревянном щите.
— Этого не может быть! — захохотал Хассе, только что закончивший заряжать пушку и присоединившийся к компаньонам.
— И все-таки. Ссадили с коня какого-то золоченого и сейчас утащили к себе, а свиту разогнали! Хан в плен попал? По виду — очень богатый! — не без зависти заявил игрок и скользнул со стены прочь. Тут же стал серьезным и крикнул Герингу:
— Капитан! А к нам опять гости!
Не наврал, волна конных воинов вымахнула на склон холма и пошла полным ходом на стенку из щитов. Опять рявкнули орудия и мушкеты. Самые смелые татары доскакали вплотную, пытались дотянуться до стрелков саблями, кидали короткие дротики и лупили из луков. В ответ по ним часто били мушкеты и пищали, было шумно и жарко, но, как ни странно, потери у обеих сторон оказались невелики, тем же аллюром уцелевшие татары умчали к себе. Побледневший поневоле Паштет стянул с башки свою тяжеленную, грубой ковки каску, и поглядел на свежую царапину — сам не заметил, откуда прилетела стрела, бздынькнула по шлему. У московитов убило одного стрельца, да нескольких ранило. Немцы обошлись пустяками. Все же даже такая ерунда, как кожаные доспехи и кольчуги неплохо держали удар.
Больше в этот день на их участке стены атак не было, хотя видно было, что кочевники атакуют московитское войско по периметру.
— Щупают нас за разные места, слабое ищут — глубокомысленно заявил Гриммельсбахер. Остальные молча согласились. Насколько глаз видел — вставало крымское войско. Орда. Хрен их сосчитаешь. Ясно было, что обложили со всех сторон и это пугало, потому как и гуляй-город стену свою на несколько километров протянул.
Поужинали перед сном сухарями, сушеное мясо решили не трогать — оказалось, что воды на этом здоровенном холме нет, а на том конце лагеря, где речка — татары уже отрезали от водопоя. Потому соленое жрать — себя мучить.
Распределили караулы. Паштет отстоял свою смену и улегся тут же, у пушки, которая доказала сегодня, что действительно дарит смерть. Жарко было, лето в разгаре.
Закрыл глаза и догадался — что это как раз и есть способ перенестись обратно в свое время, потому как совершенно моментально очутился в коридоре, длинном и пахнувшем какими-то лекарствами, почему-то решил, что поликлиника. Людей было до черта, самых разношерстных, но нормально одетых — кто в джинсах, кто постарше — еще по советской моде, как принято у пенсионеров, донашивающих сделанные на века советские шмотки, хотя были и модно одетые старички и старушки, молодежи полно, немножко странно, правда, было наличие в этой куче публики военных и всяких других в форме — мчсников, например. Пожарные в полной сбруе протопали.
Повертел головой и с радостью обнаружил знакомую физиономию. Прислонившись к стеночке стоял Хорь, привычно пошмыгивая носиком.
— Привет! А это что за очередь-то? — спросил Паштет, стоически выдерживая ненавидящий, просто обжигающий взгляд толстой тетки, что стояла видно за Хорем.
— Это жизнь — лаконически ответил невозмутимый Хорь. Попаданец немного растерялся.
— Погоди. Тут ведь явно очередь к врачу — поглядел по сторонам, понюхал воздух, убедился в своей правоте и убежденно сказал еще раз:
— Очередь к врачу.
Забубенный авантюрист не стал спорить, кивнул короткостриженной головой:
— Жизнь — это как сидеть очередь к врачу в поликлинике.
— Не пойму тебя — признался попаданец.
— Только — не к стоматологу там, или терапевту, а к паталогоанатому. Или судмедэксперту — кому как повезет. Вот сидим мы, сидим, очередь вроде все короче.
Но постоянно кто-то лезет без очереди — то ветераны войны и боевых действий, то какой-то герой труда с производственной травмой, ну понятное дело пенсионеры-старики без очереди лезут, попробуй не пропусти, хай на три этажа
