еще тогда, в то время, о чем говорила намотанная на него проволока, позволявшая еще пользовать «просящий каши», сапог. Подкову и шипы неведомый хозяин стер почти до основания, по какому наждаку он бегал — никто не понял, особенно в здешних болотистых местах.
Пока переодевались, мылись, приходили в себя, поспел ужин. Довольно скромный, надо заметить, если бы не ведро борща, который запасливые мужики быстро и умело сварганили из привезенных с собой запасов, разложенных по мешкам и мешочкам. Капелла торжественно плеснул водки под дерево, Петрович аккуратно положил кусочек мяса (как заметил Паштет — вроде как остаток вчерашнего шашлыка).
— Угощение деду Хабару — пояснил Паше сосед по палатке.
— Неплохой день был — кивнул сидящий напротив.
— Только вот электриков что-то тут не видать. Из всего, что нашли — ничего нет ихнего.
— Тем не менее место практически не битое, добираться сюда солоно, так что перспективы ясны и чисты.
Разговор на время усох, потому как поспел борщ. После тяжеленной работы жрать хотелось как из пушки, и ведро умяли довольно быстро. Под чаек уже опять стали потихоньку чесать языки, прикидывая. что это мог быть за блиндаж и куда от него стоит податься в следующий приезд.
— А с немцем этим что делать будете? — поинтересовался Паштет.
— Что было интересного — взяли. Сам он никому не интересен, пусть себе дальше лежит, чай не Тутанхамон.
— Хоронить не будете? Крест там ставить? — ляпнул Павел и немножко испугался.
— За какие заслуги? Его сюда никто не звал. Приперся плюгавый ариец за рабами и землей — ну вот ему земля. Если каждого из них хоронить с почестями — так жить будет некогда. Тут вон на своих-то внимания мало — заговорили копари.
— Немцам он не нужен и возиться с его перезахоронением та сторона не желает. А нам сопли пускать тем более не с руки. Не стоит быть святее Папы Римского. В конце концов, таких как он, полным полно. Они сделали все, чтоб наши как падаль по лесам и ямам валялись, ну так каков привет — таков ответ.
— Наши-то при чем? — не понял Паша.
— Приказами немецкого командования разных уровней, начиная с ОКВ, похороны служащих РККА проводились по разряду «утилизация падали». Никаких почестей, никаких могил. Свалил в яму — присыпал. Все. Те могилы, где хоть какой-то человеческий подход виден — прямое нарушение приказов немецкого командования со стороны низовых фрондеров. Так что пусть лежит.
— Обратно землю в блин будем скидывать? — спросил один из безлошадных.
— Не стоит зря корячиться. Сама сползет.
— Будем как «ямщики»? — усмехнулся спросивший.
— Не говори ерунды. Сам ведь знаешь — если вблизи жилья копаем или, тем более на поле колхозном — все ямы заровняем. А тут до жилья пешком не дойти. Так что не боись.
— А вот футляры для пулеметов — они что-нибудь означают? Типа того, что и сами пулеметы тоже рядом где-то? — спросил Паштет.
— Нуу, война — это хаотичный хаос, который пытаются чуточку упорядочить. Потому те же МГ-34 могут лежать прямо у входа в блин. А могут — в 100 километрах. Или в 300. Причем хоть на север, хоть на юг, хоть на восток, хоть на запад. У меня родственница после войны получила в глубоком тылу ранение из МГ-34. При том, что там войны и в помине рядом не было.
— Бандиты? — оторвался от чая усатый мужик с круглым лицом.
— Разгружали металлолом из вагонов. Неаккуратно получилось — спусковой крючок у бывшего в куче военного железа пулемета за что-то зацепился и бабах! Не проверяли трофеи собранные на заяженность, наверное. Война потом много еще крови повыпускала, даже сейчас все время кто-нибудь ухитряется или подорваться или еще что учудить на старом хламе. Так что визитерам из евросоюза нам почести воздавать ни к чему. Я их лежаки бил и буду это и дальше делать и плевать мне на все эти благоглупости.
— Вроде фрицы своих хоронили с почестями — вспомнил виденное по телевизору Паштет.
— Нуу, могу кое-что рассказать из того, как хоронили своих немцы по своему опыту работы на таких местах.
— А наши?
— Наши не хоронили почти до середины 1942го, не до этого было. В отступлении не очень-то похороны устроишь — заметил парень в австрийской (опять переоделся) куртке.
— И как хоронили немцы?
— В основном в индивидуальных могилах летом. На каждого отдельная яма. Глубина — как где, и по 30 см бывало, более метра не копал никогда. Зимой чаще длинные рвы, куда клали почти плечом к плечу, глубина маленькая. Кстати, иногда в условиях больших боёв в могилу немцы клали не ломая жетонов, в полной выкладке — в касках, с лопатками, гранатами за поясом, с документами, фотоаппаратами, полными карманами всякого в шинелях. Есть в инете очень любопытные кадры 42
