даже составляли ценностные таблички — и не жаль же времени было, где давали расклад на стоимость на фунт веса или клетку инвентаря.
И если в начале игры нищий и голый игрок греб все подряд, благо каждая копеечка на счету, то чем дальше — тем солонее становился выбор. Не возьмешь аптечку грошовую — и в следующей стычке глупо истечешь кровью на груде ценностей… Вот и думай. А бросишь ценный автомат в угоду аптечке — так доберешься до торговца без драки — останется кусать локти и грызть ногти.
Очень хорошо понимал Хассе в эту минуту. Да еще впридачу — тут, в жизни многое от компьютерных игр отличалось. Могли просто опередить другие. да еще впридачу были свои правила дележа у наемников, свои -у казаков, которые, как удивленно убедился Паша были теми же ровно наемниками и вполне могли служить и полякам и татарам и ливонцам — кто заплатит. Да и те же крымчаки — ровно также раньше воевали и вместе с русскими и против литовцев, которые — как ни странно — нихрена не были современными Паше литовцами, а совсем наоборот — теми же славянами. Оттуда — из будущего — патриархальное прошлое казалось простее простого.
Тут же все было совсем иначе. За что ни схватись, буквально. Те же стрельцы оказались аж четырех категорий — просто московские, городовые и кромешные стрельцы — тоже столичные и городские, которые, как и у обычных, были разрядом ниже. И чертовы пищали тоже казались разных видов — с замками скотскими, англицкими, свейскими и турскими. А в Москве и на свой лад делали. И да, они и впрямь отличались друг от друга практически во всем, а не только устройством замка и количеством пружин. А уж то, что на смотре все было записано и московитские дворяне должны были прибыть лично и представить своих воинских людей со всем вооружением — и они действительно прибыли практически все, а кто не прибыл — имел более чем уважительную причину — тоже удивило. Вот — не ожидал такой действенной бюрократии и точного делопроизводства.
Потому было вполне обоснованное опасение — цапнуть что-то не то и остаться без рук буквально. Рубили ли московиты на европейский манер ворам руки — Паша твердо не знал, но выяснять это на самом себе очень не хотелось.
