было найдено и к счастью, достаточно пустынное, потому как Паштет, отрабатывая удары на ходу, выглядел со стороны довольно нелепо — здоровенный парень сшибает палкой сорняки, словно других дел ему нет. оказалось, что и впрямь не так просто попадать именно туда и именно так, как задумал. Получалось или идти, или бить. Разозлившись на самого себя, Паштет пропотел изрядно, пока, наконец, вроде стало получаться, но при том чертовы сорняки палкой не срубались, а только гнулись и вставали обратно. А когда, наконец, и это получилось — оказалось, что палкой набил мозоли на ладони. Пришлось перевязывать руку и, сцепив зубы, продолжать. Устал за время недлинной вроде тренировки, словно вагоны разгружал, и с трудом прогнал мысль: «А может, ну его все это нафиг?»
Впрочем, это не повлекло решительных действий по отмене задачи. Злясь на учителя, ножи и все вместе взятое, Паша все-таки все вечера целую неделю рубил траву и дубасил покрышки, стараясь, чтобы публика его не заметила за таким действом. Как ни странно, уже к концу четвертого набега на непокорные сорняки, стало видно, что получается куда лучше, чем было. Это неожиданно обнадежило. Но в пятницу атака на окружающую ботанику сорвалась — совершенно неожиданным образом. Выкатываясь с работы, Паша нос к носу столкнулся со своим приятелем-бугуртщиком, подвижным сероглазым парнем, обычно спокойным и рассудительным. Тут он явно был чем-то озабочен, даже вроде как проявлял несвойственную ему суетливость. Пожали друг другу руки, Паша поднял вопросительно бровь.
— Тут такое дело — начал приятель, решительно беря коня за рога — ты не мог бы завтра денек с немцами повозиться?
— В смысле это как и куда? — опешил Паша.
— Ну город показать, что ли, пообщаться, то — се. А вечером я освобожусь, перейму.
— Опять ничего не понял. Откуда немцы, с чего немцы, зачем немцы? И даже — кому немцы? — начал отбрыкиваться Паштет.
— Да спортсмены, такие же латники, как я. Приезжают утром, а у меня завал, кавардак и рагнарек на работе до самого вечера. И ребята не могут, а встретить надо бы, они нас неплохо принимали. Ну и надо бы ответно лицом в грязь не ударить, а то полный аптраган выйдет. Ты же по-немецки разговариваешь, да и вообще свободен — начал умасливать приятеля бугуртник.
— Да я в общем не против помочь, только о чем с ними говорить-то? Где вы этих немцев выкопали? Они вообще — кто?
— Ты про битву наций слыхал?
— Это Аустерлиц что ли? Или наоборот — Лейпциг? — стал судорожно искать на пыльном чердаке своей памяти что-то подходящее Паштет.
— Серьезно, не знаешь? Ты не шутишь? — удивился парень — Это первый в мире международный Чемпионат по историческому средневековому бою, ежегодный фестиваль исторической реконструкции средневековья.
— Первый раз слышу — пожал плечами Паштет — это типа толкинутые всех стран объединились?
И понял, что ляпнул что-то шибко хамское, потому как его приятель натурально надулся и покраснел.
— Вот сейчас обидно было — набычившись пробурчал латник.
— Я ж не специально, не со зла, просто — не в курсах. А по Толкину фильмы ничего так были, хотя и занудные — начал извиняться Паштет.
— И Толкин — гондон и фильмы — говно — по-спартански лапидарно отрезал приятель.
— Эк ты его приложил, трещат стариковские кости, небось крутится в гробу ротором, аж опилки сыплются и тут же тлеют — рассмеялся Паша. Но, по-возможности стараясь, чтоб не усугубить.
— Он тебе — что, нравится? — прищурился подозрительно приятель.
— Да как-то равнофиолетово. Ну, гномы, эльфы… Так сейчас такого хоть пруд пруди, считай в каждой книжке. Фигня в общем, для мальчиков и девочек. Не просекаю в чем засада. Но точно тебе на мозоль наступать не хотел. Чего ты ощетинился — то?
Латник смерил собеседника оценивающим взглядом. Потом, теряя накал, остывая, заворчал:
— Сравнивать исторических реконов с толканутыми — уже нехорошо, вот. Реконы и костюмы должны делать идентичные и латы нужны не из картонки и оружие практически такое же, как в средневековье — только незаточенное, все серьезно, без шарамайства. А у толканутых — боевые веники, деревянные мечи, соломенные луки, да магические поцифиздеры. Детский сад, штаны на лямках, сопли до колен, слюни до полу! Сравнивать нельзя!
Тут уже Паштет немного опешил и удивленно спросил: «Так вы что, всерьез друг друга дубасите всеми этими алебардами и булавами?
Собеседник, не моргнув глазом, подтвердил, что именно так все дело и обстоит.
— Прямо по башке мечом? — переспросил Паша.
— Конечно! Башка-то в шлеме! Что ей сделается! У нас все без дураков, по-взрослому. Сбили с ног, вместо двух положенных опорных точек стало три-четыре или всем
