в Советском Союзе — это омерзительное делание человека маленьким винтиком, гнусная отрыжка тирании и диктатуры. Такая же гимнастическая пирамида из американских чирлидерш и их силовой поддержки — вершина и символ спортивного духа, свободы, демократии и задорной молодости, торжествующая идея спорта в чистом виде. Массовая физкультура в СССР — отвратительное принуждение и насилие над личностью. Групповые занятия физкультурой даже в Китае — куча восторженных ахов и воркования о древней культуре ушу и долгожительстве. И что характерно — и раньше у московской интеллигенции было все ровно так же. Все здесь — омерзительно, все там — великолепно! Драка по праздникам в русской деревне стенка на стенку со строгими правилами (лежачего не бить, зубы и глаза не выбивать, по мошонке не стучать, ногами не драться) и жестким запретом на увеченье противника, имеющая черты ритуального действа — это омерзительная дикость, варварство и скотство, недостойное нормальных людей. Мордобой по-английски с разрешенным выбиванием глаз, разрыванием ртов и подлыми ударами, чтобы переломать кости, отбить органы и даже убить — торжество интеллигентности, аристократизма и спортивного духа. И да, это теперь один из ведущих видов спорта по популярности — сейчас я о боксе говорю. Да, его немного причесали и заставили надеть бойцов боксерские перчатки (что в нашей «стенка на стенку» было обязательно изначально), но лютым мордобоем от этого он быть не перестал.
— Ишь ты как подкован. Прям боевой конь — оторопел от потока информации Паштет.
— Ну, так у нас толковые ребята. Да и потом заметно же. На поверхности лежит. За рубежом типа и говно, словно мед, а у нас тут и мед — говно. А оказывается, когда сам попробуешь — что не, нифига. И москвачи эти что-то не уезжают, все тут колобродят. Страдают за нас, немытых, жизни своей не жалея. Ладно, в общем, как насчет немцев?
— Они хоть интересуются чем-то или обычные овощи из мордокниги? — спросил деловито Паша.
— Не, они хотя и немцы — а нормальные ребята. Другое дело, что по броне и оружию тебе с ними говорить не захочется, фехтование разве… Ты уже с ножом учишься работать?
— Пока только начал — застеснялся Паштет.
Латник ткнул его пальцем в живот и засмеялся: «Лиха беда начало! Еще один из них интересуется старой кухней, а второй просто любит вкусно пожрать. Так что тут общий язык найдешь.»
— Старая кухня — это как?
— Ну в смысле — средневековая. Ну и вообще — вот, знаешь, есть такие, что всю жизнь едят одно и то же, к чему привыкли, а есть, что пробуют одно да другое, что поэкзотичнее. Вот он из таких. Ты же пожрать тоже любишь?
— Не без этого — кивнул Паштет.
— Вот и отлично — легкомысленно кивнул латник, проводив взглядом симпатичную девушку, прогарцевавшую мимо.
— Очумею я с этих немцев — начал набивать Паштет себе цену. Приятель ухватил суть довольно быстро, усмехнулся:
— Тогда с меня, вдобавок к тренеру по ножевому бою, еще и инструктор по конному делу. Так пойдет? Ты ж толковал, что хочешь на коняшке научиться ездить? Было такое?
— Было. Только у меня с деньгами сейчас не густо — буркнул Паша.
— Ты точно с немцами снюхаешься — удовлетворенно заявил бугуртник. И пояснил: «У них любимое словечко — Тойер! Дорого, в смысле.» Посмотрел внимательно и обрадовал:
— А там может и без денег обойдется, если будешь помогать в ухаживании за живностью — чесать там, купать и так далее. Ты же не только ездить собирался, тебя еще и упряжь интересовала и прочее в том же духе, а?
— Ну да, в общем…
— Вот и ладушки. К тому же немцы хоть и обожают халяву, но обычно за себя платят, если видят, что тут им не светит.
Паша кивнул, соглашаясь.
И вскоре уже жал лапы двум парням весьма обычного вида, короткостриженным, спортивного вида, темно-русым. Ладошки у парней были жесткие и сухие, рукопожатие — твердым. Не так, чтоб в нем погибали все неосторожные микробы, не тиски, но и не вареные макароны вместо пальцев. Вежливо поулыбались друг другу, потом Паштет осторожно принялся уточнять — а чего собственно, гости хочут? Немцы неожиданно обрадовались родному языку и то ли притворились, что все понимают, то ли и впрямь поняли. Паша их тоже понял и сильно удивился. Немцы с какого-то бодуна возжаждали попробовать местное пиво и — обязательно — Bier mit russischen Snack — getrocknete Fische, Krebse und Brezeln (пиво с русскими закусками — сушеной рыбой, раками и крендельками). Мелькало еще словечко Sauerrahm (кислые сливки, сметана), которое очень казалось знакомым, но никак не хотело перевестись.
До Паши дошло, что этим ухарям хочется экзотики. Для самого Паштета пиво с раками и воблой никак экзотикой не было, но с другой стороны вспомнилось тут же, что
