этом и другие высокомудрые врачи давно знали, но объясняли это просто — ‘бабы из простонародья ближе к животным и животные процессы у них идут ближе к природе’. Все ясно, понятно и верно с научной точки зрения. Опять же тешит тщеславие образованных. На свою беду Игнаций проанализировал ситуацию как следует и пришел к простому выводу — не имевшим врачебного образования бабам — повитухам было запрещено проводить вскрытия умерших рожениц, а вот врачи это делали, дабы установить причину гибели. И рук после вскрытия, естественно, не мыли. Не было тогда в Европе такого глупого обычая. И после вскрытия умершей от сепсиса, лезли принимать роды у очередной дамы с трупным материалом на лапах. Диво, что кто-то вообще живой уходил.
Паштет, обладавший вполне развитым воображением передернулся от отвращения, представив себе эту картинку в красках. Старый врач вздохнул и продолжил:
— Игнаций стал мыть руки — его роженицы стали выживать, словно простонародье. И он сгоряча об этом заявил во всеуслышание.
Его тут же выперли из профессии, ‘беруфсфербот’ — тоже старое европейское изобретение. И заклевали мужика до сумасшествия, ибо он посягнул на святое — на корпоративную этику. Вынес сор из избы. Ну и все — был врач, известный профессор — и нет врача. Есть сумасшедший, слушать которого глупо. Ходил потом некоторое время, уговаривал всех встречных мыть руки. И кончил быстро и плохо, тогда сумасшедших лечили радикально. Заманили обманом в сумасшедший дом, повязали и очень быстро вылечили. Ногами вперед ушел моментально.
— А как же мнение общества? — удивился наивный Паша.
— У общества нет своего мнения. Только то, что ему дадут признанные титулованные эксперты. И даже если эти эксперты — полные дураки, титулованность их перевесит любую глупость. Было тогда и никак не изменилось сейчас. И не только в медицине, что характерно. Меня всегда удивляли, например матерые финансовые аналитики, которые при всем своем мощном знании почему-то еще не миллиардеры. Или политические обозреватели, всегда попадающие пальцем в небо. Или военные эксперты, не знающие военного дела хотя бы на уровне сержанта, но лезущие рассуждать о генеральских просчетах. И ничего, никто их из телевизора не гонит — грустно усмехнулся старый доктор.
— Но ведь Советский Союз был не таким государством, как эта средневековая Германия, или где там Земмельвейса затравили — возразил Паштет.
— Ну что вы, это совсем даже наоборот прогрессивная Австрия, столичная клиника в Вене, и никак не Средние века, а уже конец 19 века, «серебряный век»! Всего-то чуть больше ста лет назад. Что касается Советского Союза… вы слыхали о «деле врачей»? — глянул старичок остро.
— Ну, арестовали кремлевских врачей-евреев по надуманному обвинению, так вроде. Для того, чтобы Сталина уморить было проще, без врачебного контроля — вспомнил не без натуги Павел.
— Это одна сторона вопроса. А пусковым моментом оказалось, что молодая докторша поставила, пользуя достаточно новомодную технику типа электрокардиографа, пациенту Жданову диагноз «инфаркт» и потом, когда Жданов помре от прописанного ему столпами кремлевского врачебного синклита лечения, начала выступать против косных старцев, отвергнувших ее «механический» диагноз. Ну, знаете, старики не очень любят всякие новшества, тем более старики с титулами и званиями. То, что высокопоставленные врачи в Кремле были с пятым пунктом как бы понятно. А тогда как раз шла кампания против «низкопоклонства перед Западом», попутно шел раздрай с сионистами, которым СССР решительно и веско помог создать Израиль, но потом дорожки разошлись, вот оно разом и вспухло. ЭКГ все равно потом вошел в широкую врачебную практику, но, как видите, не сразу. Это вы еще не вникали в массу подобных, но более мелких конфликтов интересов, будет время — ознакомьтесь с разногласиями по поводу банальной мази Вишневского, или поинтересуйтесь как аппарат Илизарова принимали. Что либо менять в медицине — это надо плотно каши покушать и потом иметь сторонников и мощное здоровье. Сказочки про осиянного вдохновением одиночку, который открывает всем глаза и те возносят его на руках — не более, чем сказочки. На серьезную борьбу у меня здоровья не хватит. Вот посоветовать вам взять с собой антибиотики и шампунь от вшей — это я могу. Вон как раз аптечный киоск. Если у вас со средствами нехватка, могу одолжить.
— Ну, что вы, я уж как — нибудь сам. А консультация — это да, к месту была бы — сказал Паштет.
— Эх… Понимаете ли, мне и самому хочется поучаствовать в вашей эскападе. Вы не понимаете простой вещи, я же как гусь с подрезанными крыльями. И гляжу из загородки птичника, как собратья по небу летят. А ведь самому-то ой как хочется, но крылышки хлоп-хлоп
