Пасьянс из визитных карточек

а что, если им усыновить ребенка?
И вот теперь Светка напевала на кухне, а Игорь сидел за столом в своем кабинете и перебирал бумаги. Сегодня в квартире не чувствовалось обычного напряжения, некой невысказанности, смутного недовольства друг другом. И Игорь остался дома, хотя с утра предполагал поехать в офис и поработать там.
В сущности, поработать на нынешний момент означало для него – подумать. Хорошенько подумать, прежде чем предпринимать хоть что-то. Самое главное – не выйти из тени на свет. Хомяков до сих пор держался в стороне от расследования убийства своей последней любовницы. Если верить ему, они с Викторией никогда не показывались вместе на людях. Только это и внушало некоторый оптимизм. Хомяков клялся, что не бывал в ее салоне; и даже телефонные звонки у этой парочки были закодированы – на случай любопытных ушей и всяких других неожиданностей.
Игорь достал из верхнего ящика бумажный пакет с фотографиями, которые сделал для него Сеня Кроткий. Все персонажи драмы были здесь – крупно взятые лица, отчего, выложенные в ряд, снимки чем-то походили на игральные карты. Игорь и в самом деле собирался разложить из них пасьянс. Только в этом живом пасьянсе, в отличие от карточного, все зависело не от слепого случая, а исключительно от ловкости сдающего.
Вадим Анисимов на снимке казался мрачнее тучи. Он и в самом деле похож на Кларка Гейбла, подумал Игорь, но эти усы – вопиющий выпендреж. А вот и три жертвы: Анисимова, Карташова, Леонтьева. Несмотря на то что все они были очень разными, в сознании Игоря почему-то объединились в некое единое целое. Он подвинул их снимки вплотную один к другому и, не разглядывая, положил сверху. В конце концов, на сегодняшний день это уже отработанный материал. В стопке оказалось и несколько второстепенных лиц – фотографии небезызвестного супруга Еланской Дмитрия, питерского любовника Луговской, мужа Евгении Прохоровой.
Знаменитая «Триада». Самая красивая из них, конечно, Луговская. И очень фотогенична, такое впечатление, что ее снимали не второпях, а специально ставили свет – чтобы в наиболее выгодном ракурсе подчеркнуть тонкое лицо, выразительные глаза, роскошные волосы. Игорь из чистого любопытства приложил фотографию к снимку Анисимова: рядом они гляделись словно голливудская парочка.
У малютки Прохоровой воинственный вид. Строгая и правильная, такое впечатление, что ей по наследству достался бюрократический ген, который, активизировавшись с годами, задавил в ее натуре все алогичное и спонтанное.
А вот и дама пик. Еланская. На голливудскую звезду не тянет, но выражение лица непередаваемое – бездна гонора, ума, иронии и на редкость удачный макияж.
Он выдернул из своего пасьянса снимок Вадима Анисимова и положил его вниз, к Еланской.
– Так на кого же из вас поставить? – задумчиво пробормотал Игорь. – На тебя? – Он постучал фотографа по глянцевому лбу. – Или на тебя?
И обвел пальцем контур Сашиного лица.

– Мне кажется, я выгляжу сногсшибательно! – заявила Саша, появляясь перед Анной с сияющей улыбкой. – Помнишь, что я говорила, когда ты заказала по каталогу для салона этот «ложный» бюст?
– Еще бы не помнить.
– Так вот, я беру свои слова назад. Это потрясающая вещь!
– По-моему, такой маскировкой можно обмануть разве только кретинов.
– Деточка! Когда мужчины видят блондинку с грудью номер пять, они все как один превращаются в кретинов.
– А вот женщина сразу догадается, что на тебе парик.
– Какая женщина, Анюта?
– Ты сама сказала: убийцей может оказаться кто угодно. Ты ведь не только от милиции собираешься скрываться. А что, если убийца – женщина?
– Думаешь, меня вот так сразу можно узнать?
Саша расхлябанной походочкой прошлась по кабинету. На ней было короткое узкое платье из буклированного трикотажа и босоножки на шпильках. Голову венчал один из самых бездарных париков с маркировкой «яркая блондинка», наличествовавших в салоне: волосы до плеч, закрученные на концах крупными кольцами.
– Тебя арестуют за проституцию.
– Ну ладно… Не нравится, предложи что-нибудь другое! – Саша улыбнулась губами, над которыми поработала особенно тщательно. Сначала она их запудрила, потом обвела коричневым карандашом, смазала бесцветной помадой, положила слой вишнево-красной помады и еще сдобрила блеском для губ. Но всего взяла не в меру, поэтому получилось по-настоящему вульгарно.
– Можно, к примеру, состарить тебя и сделать незаметнее, чем ты есть.
– А в чем разница?
– В таком виде ты слишком привлекаешь к себе внимание. Тебе это надо?
– А, да ладно! – легкомысленно махнула рукой Саша. – И