Повседневная жизнь и любовные страсти преуспевающих бизнесменов, политиков и бандитов, хитросплетение политических интриг правящей верхушки, бесшабашные оргии новых русских, их быт и обычаи, — все это описывается Кириллом Шелестовым с блестящим остроумием и несомненным знанием тайных пружин, тщательно скрываемых от посторонних глаз. Изображаемая им закулисная жизнь новой элиты России поражает точностью деталей и убийственным сарказмом…
Авторы: Шелестов Кирилл
— У нас не очень большой выбор, — заметил я. — Не забывай, сейчас их только двое. И Силкин все-таки лучше Рукавишникова.
— А кто не вор-то? — встрял Петрович. — Все воруют. Жизнь такая. Че ты орешь-то? Ты сперва вникни, а потом уж варежку разевай!
— Помочь во втором туре Силкину было бы правильно во всех отношениях, — настаивал я. — В сложившихся обстоятельствах это помогло бы и городу, и тебе.
— Мне-то как поможешь?! — недоверчиво усмехнулся Бомбилин.
— Ты сможешь еще за это получить приличные деньги, — объяснил я.
— Не нужны мне деньги! — махнул рукой Бомбилин.— Я тебе не проститутка!
— Хва брехать-то! — возмутился Петрович. — Кого ты тут перед нами строишь! Не проститутка он! Не проститутка — значит, и веди себя прилично! Ты вона человеку сколько уже денег должен? Ты отдавать-то их думаешь? Или простить собрался? Он мог бы с тобой и по-другому разговаривать. А он тебе помощь предлагает.
— Правда, Роман Сергеевич, — неожиданно пришла мне на помощь Светлана Ивановна. — Ты бы послушал. Один раз ведь уже сделал по-своему. А он, вон, зла на тебя не держит. Так ведь, Андрей Дмитриевич?
— А много ли денег-то?! — не вытерпел практичный Петрович.
За время выборов я успел передать ему и Бомбилину двести двадцать пять тысяч долларов, что, откровенно говоря, для такой избирательной кампании было мелочью. Каждый из двух основных претендентов потратил как минимум в десять раз больше. Так или иначе, но Бомбилин своим разрывом поставил точку на дальнейшем финансировании, сэкономив мне семьдесят пять тысяч, из тех трехсот, что я брал у Храповицкого.
Деньги лежали возле моих ног в спортивной сумке, которую я предусмотрительно захватил с собой. Впрочем, предлагать Бомбилину всю сумму я не собирался.
— Пятьдесят тысяч долларов, — ответил я небрежно.
— Господи! — ахнула Светлана Николаевна. — Много-то как!
— И почему только я никуда не выбираюсь! — с тоской воскликнул Петрович.
Бомбилин молчал и сопел.
— Нет! — наконец решил он. — Не пойду на это! У меня еще совесть трудовая есть!
— Это откуда же у тебя совесть? — взвился Петрович. — Когда ты деньги у Андрей Дмитриевича брал и обещал с ним во всем советоваться, где она была, твоя совесть?! Или ты думал, что тебе за красивые глаза платили? А когда ты врал людям все подряд, что квартплату снизишь, что всех воров посадишь, что на заводе порядок наведешь? Ведь знал же ты, что никогда этому не бывать?!
— Не знал! — огрызнулся Бомбилин. — Я в это верил!
— А сейчас, значит, не веришь? — едко подхватил Петрович. — Быстро же ты разуверился!
— Я и сейчас верю! — защищался Бомбилин.
— Не ври! — досадливо отмахнулся Петрович. — Нам-то только не ври! И не зли меня! — прибавил он сердито. — Совесть, вишь, ты, у него появилась!
— Роман Сергеевич! — не выдержала Светлана Ивановна. — На пятьдесят тысяч квартиру можно новую купить. Трехкомнатную! — И она опять заплакала.
Бомбилин засопел еще громче. Некоторое время в комнате было слышно только его дыхание и приглушенные всхлипывания Светланы Ивановны.
— А больше дадут? — вдруг отрывисто поинтересовался Бомбилин.
— Больше не дадут, — ответил я твердо.
— И так тебе много! — вставил Петрович.
— Роман Сергеевич! — молила Светлана Ивановна.
— А деньги где? — Бомбилин злобно посмотрел на меня.
Я молча открыл сумку и потряс ее из стороны в сторону, чтобы он увидел десятитысячные пачки долларов.
Светлана Ивановна ахнула и всплеснула руками. Петрович вспотел.
— Выбирай, — сказал я. — Или деньги, или иди пить дальше!
— На что пить-то? — опять всхлипнула Светлана Ивановна. — И так уж все пропито!
Еще секунду Бомбилин колебался. И наконец, что-то в нем сломалось.
— Давай! — азартно крикнул он, протягивая руки к сумке.
Я, не спеша, отодвинул сумку и закрыл «молнию».
— Деньги получишь завтра, — ответил я. — После того, как дашь пресс-конференцию. Мои люди привезут их Петровичу. И вручат только после того, как ты сделаешь все, что необходимо. Не забывай, один раз ты уже меня обманывал.
— Дай сейчас хоть пару тыщ! — взвыл Бомбилин.
— Завтра! — повторил я. — Пойдем, Петрович.
В машине я подробно проинструктировал Петровича относительно завтрашней пресс-конференции и его дальнейшего сотрудничества со штабом Силкина. Убедившись, что он все усвоил, я достал десять тысяч долларов и протянул ему.
— Это тебе, — сказал я. — За прежнюю работу, я думаю, ты уже взял, никого не спрашивая. — Петрович виновато усмехнулся, но отпираться не стал. — А это — за будущую работу на Силкина.
Петрович с удовольствием помял пачку в руках и сунул
