Пасьянс на красной масти

и отнекивались.
Вдруг он резко повернулся к одной из девиц, состроил страшную гримасу и протянул к ней руки, словно собираясь придушить.
Не очень испугавшись, та, на всякий случай, ойкнула. Плохиш быстро сунул ей палец в рот. Девушка онемела от неожиданности, но Плохиша, тем не менее, не укусила. Плохиш еще некоторое время подержал свой палец, потом вынул и аккуратно вытер о свою майку.
— Человек! — одобрительно заметил он о девушке. — Сосет правильно.
Пахом Пахомыч между тем хвастался перед Николашей недавно приобретенными часами.
— Красивая штука, — соглашался подвыпивший Николаша, крутя в руках часы. — Сколько ты, говоришь, за них отдал?
— Три тысячи баксов, — важно отвечал Пахом Пахомыч. — Считай, даром. Ребята из Польши привезли. Вообще-то они тридцать стоят. Или даже больше. Это же «Роллекс». Золотые с бриллиантами.
— Ворованные? — откликнулся Плохиш, прислушивавшийся к разговору. — Со жмура сняли?
— Зачем ворованные! — обиделся Пахом Пахомыч, топорща усы. — Кому-то деньги были нужны, он и продал.
— Володь, — крикнул через стол Плохиш Храповицкому. — Ты где такого тугого коммерсанта откопал? Че плетет, сам не знает! Кто же будет продавать настоящий «Роллекс» за трешку? Ты вот, Пахом Пахомыч, отдашь их за трешку? А уж тупее тебя не бывает! Нет! Либо ворованные, либо поддельные.
— Они не поддельные! — еще больше обиделся Пахом Пахомыч.
— А вот мы сейчас и проверим! — подхватил Плохиш. Все затихли, в ожидании нового розыгрыша.
— Дай-ка сюда! — потребовал Плохиш.
— А ты их не повредишь? — опасливо спросил Пахом Пахомыч, забирая часы у Николаши.
— Настоящему «Роллексу», Пахом Пахомыч, никогда ничего не сделается! — внушительно заметил Храповицкий, косвенно тем самым давая разрешение на очередное издевательство. Плохиш схватывал с полуслова. Он почти силой вырвал часы из рук Пахом Пахомыча.
— Так, — начал он, внимательно их рассматривая. — Золотые, говоришь? Что-то мне не верится! Да и пробы на них нет!
Схватив со стола нож для мяса, он принялся пилить золотой браслет.
— Ты что делаешь?! — в ужасе кинулся к нему Пахом Пахомыч.
Плохиш ловко увернулся и перебежал на другую сторону стола.
— Какие же они золотые?! — возмущенно заметил он.— Покрытие позолоченное, а внутри железо.
— Где?! Где?! — восклицал, бегая за ним Пахом Пахомыч.
— Гляди, Вов, не золото! — издали махал часами Плохиш, обращаясь к Храповицкому.
— Значит, обманули Пахомыча! — с деланным сочувствием кивнул Храповицкий.
— Сейчас мы их еще проверим, — зловеще пообещал Плохиш. — «Роллекс» должен быть водонепроницаемым.
— Отдай назад! — кричал Пахом Пахомыч. Плохиш, не слушая, выскочил из зала в кабинет, где мы недавно разговаривали втроем. Пахом Пахомыч бежал за ним. Остальные, включая Храповицкого, хохоча, потянулись следом. Громче других, кстати, смеялись женщины. Я давно замечал, что проститутки, будучи весьма сентиментальными, могут искренне заливаться слезами над мыльными операми, но не прощают слабости и начисто лишены сострадания. В этом отношении соперничать с ними могут разве что женщины нашего круга.
Я остался за столом. Ко мне подсел Виктор, уже довольно пьяный. Я удивился, но не подал вида.
— Скучно? — с неожиданной для нетрезвого человека проницательностью спросил он.
— Неприятно! — вырвалось у меня. Виктор ухмыльнулся.
— Да брось ты! — заметил он равнодушно. — Если он это позволяет, стало быть, заслужил. У каждого удовольствия есть своя цена. Здесь он шут гороховый. Зато, представляешь, как хвалится кому-то! Вчера был с Храповицким и с Крапивиным у Плохиша! Девок было море! Тоже, небось, потом отыгрывается на тех, кто ему ответить не может! Официанток в кладовке имеет. Или там продавщиц заставляет минеты ему делать в обеденный перерыв.
Через минуту процессия вернулась. Храповицкий и Плохиш под руки тащили Пахом Пахомыча, который упирался и рвался назад.
— Зачем ты мои часы в аквариум кинул?! — надрывался Пахом Пахомыч. — Они же встанут.
— Встанут, значит, поддельные, — увещевал его Храповицкий.
— Они должны полчаса в воде полежать, — объяснял Плохиш. — Так всегда часы пробуют. Я сам видел. На фабрике. У меня друг в Польше «Роллексы» палит.
— Пустите меня! — кричал Пахом Пахомыч. — Я их достану!
— Куда ты своими грязными лапищами в аквариум полезешь! — возмущенно возражал Плохиш. — А если рыбки от тебя сдохнут? Ты знаешь, сколько они стоят! Ты сейчас непременно какую-нибудь заразу им занесешь!
— Я не заразный! — отбивался Пахом Пахомыч.
— Еще какой заразный! — не отпускал его Храповицкий.
— Слышь, Вов, что ж ты раньше-то не предупредил! —