Пасьянс на красной масти

порнофильмы, Гозданкер последовал за ними, а я остался болтать с Хенрихом.
— У вас в России настоящая демократия, — уважительно сообщил мне Хенрих. — Губернатор может позволить зайти в секс-шоп со своим подружком. Это хорошо. Свободно. Наши не пойдут. Боятся прессы. Неправильно. Почему нет? Он же не имеет жены?
— Еще как имеет! — ответил я.
Хенрих уставился на меня пораженный и надолго замолчал.
— А если в газетах узнают? — спросил он наконец.
— То им никто не позволит про это написать, — объяснил я.
Вероятно, после моей реплики во взглядах Хенриха на российскую демократию произошли некоторые перемены, поскольку дальнейшего желания обсуждать эту тему он не испытывал.
Между тем Лисецкий, видя, что остальные рассредоточились и не обращают на него внимания, бочком приблизился к прилавку, где были разложены наручники, веревки для связывания и плетки. Он что-то быстро взял, потом опять положил, оглянулся и, наконец, остановился на кожаных ремнях и кнуте. Стараясь быть незаметным, он сунул все это продавцам, упаковывавшим покупки Мышонка в черные пластиковые пакеты.
Поскольку Лисецкий принципиально никогда и нигде за себя не платил, видимо считая это ущербом своему достоинству, то Храповицкому пришлось отдать что-то около полутора тысяч долларов за ту ерунду, которой Мышонок надеялся развлекать губернатора короткими амстердамскими ночами.
Из магазина мы вышли в половине первого. Храповицкий и Плохиш были решительно настроены продолжить праздник. Ефим тоже изъявил готовность присоединиться. Но у губернатора, распаленного всем увиденным и близостью эротичного Мышонка, возникли другие планы. Он прижал к себе Мышонка и прерывисто вздохнул.
— Завтра трудный день, — сообщил он. — С утра в поля, потом еще эти технологии смотреть. Надо выспаться!
Мы проводили их до отеля, простились, пообещали не опаздывать к завтраку и отправились в ночной клуб.

Признаться, я не понимаю, каким образом в Амстердаме удается выживать ночным клубам, если весь центр города представляет собой не что иное, как один огромный ночной клуб.
Заведение, в котором мы оказались, являло собой что-то среднее между «Миражом» Быка и «Фантомом», где мы подрались с Виктором. По сравнению с московскими заведениями такого рода, здесь было веселее, гаже и дешевле. Полутемное помещение со сценой в зеркалах было просторным, но мебель — старая и вытертая. Цветные прожектора слепили, музыка, разумеется, оглушала.
Правда, девушек здесь было раза в три больше, чем в наших ночных клубах. Пока одна раздевалась у шеста, с десяток танцевали на барной стойке и в проходах. И еще не менее двадцати полуголых дам бродили туда и сюда, маялись в ожидании посетителей и принимали невообразимые позы, демонстрируя привлекательность своих филейных изгибов. Кстати, судя по той готовности, с которой проститутки поворачиваются задом к потенциальному клиенту, эта часть тела в их ремесле гораздо важнее всего остального. Что касается лиц, то на них, кажется, вообще никто не обращает внимания.
Мы уселись в нише, на диване, пододвинув пару кресел. Посетителей, кроме нас, было немного. Двое молодых, пьяных англичан, с всклокоченными крашеными волосами время от времени бросались танцевать, что-то выкрикивая, таскали к своему столу разных девиц, но потом ни с чем отправляли их назад. Было еще трое пожилых смуглолицых арабов, которые жадно смотрели на девушек и переговаривались между собой. В углу сидел старый худой обкуренный хиппи с длинной седой косичкой, с усами и в ковбойской шляпе. Он мутным взглядом озирал зал и, кажется, с трудом понимал, где он находится.
Кстати, в отличие от русских, иностранцы не ходят в стриптиз-клубы со своими дамами. Исключение составляют разве что немолодые туристы-немцы, которым все любопытно. У нас же пригласить девушку в подобное заведение считается столь же естественным, как совместный поход в ресторан. Более того, русские девушки порой посещают ночные клубы с проститутками чисто женской компанией.
Мы заказали виски, и к нам сразу же устремилась пара весьма объемных, томных блондинок. Кокетливо раскинувшись рядом, они призывно заулыбались.
— Давно в Амстердаме, мальчики? — по-русски спросила одна.
— А можно заказать шампанское? — поспешно добавила вторая.
Официантка, чей наряд мало чем отличался от одежды стриптизерш, уже торопилась к нам с бутылкой дешевой шипучки по цене «Дом Переньон». Оплачивать заказ полагалось сразу.
— Слышь, вы бросьте на консумации пацанов разводить! — перекрикивая музыку, взял быка за рога Плохиш. — Короче, сколько за ночь?