Пасьянс на красной масти

— По тысяче долларов! — с готовностью выпалила первая. — И еще надо администратору заплатить.
— Иди, гуляй! — засмеялся Дергачев. — Не позорь Родину!
— Местные по две с половиной заряжают! — оправдываясь, затараторила она. — Дешевле нас все равно не найдете!
— Да мы сюда вообще-то не экономить приехали, — сухо произнес Храповицкий, болезненно морщась при взгляде на их пышные формы.
— Кыш, кыш, — замахал на них руками Дергачев. — Нам русских девок и в Москве хватает.
— А может, оставим их, — нерешительно предложил Ефим, которому в отличие от моего шефа явно нравились толстушки.
— Эх, пропадешь ты, Ефим, через свою доброту! — ехидно отозвался Храповицкий.
Ефим обеспокоенно заглянул ему в лицо, стараясь догадаться о скрытом смысле его слов.
— Да пошли они! — отмахнулся Плохиш. — Лучше негритянок наберем! Давно хотел. Точно говорю, Хенрих? Тебе же нравятся черные? Страшные такие. Здоровенные! — Он состроил зверскую рожу и показал на метр выше своей головы.
Хенрих посмотрел на него с нескрываемой опаской. Видимо, нарисованный Плохишом портрет не пробудил в нем острого влечения. В физиономии ГТлохиша и впрямь было мало соблазнительного.
Одна из девушек, видя, что дальнейшее пребывание в нашей компании не сулит ей заработков, поднялась и обиженно отошла. Другая, русоволосая и голубоглазая с круглым крестьянским лицом и мягким носом, осталась на месте.
— А ты что время теряешь? — обратился к ней Дергачев. — Иди, поищи кого-нибудь!
— Я просто так с вами побуду, можно? — спросила она с заметным северным выговором. — Я три недели только как сюда приехала. Из Пскова. Мне девчонки помогли. Думала, заработаю маленько, а ничего не получается. Я же вообще не снимаюсь. Ну, на ночь не езжу, — пояснила она смущенно. — А танцевать мне не дают. Тут у них целая очередь. Русских не пускают. Я буду тихо сидеть.
— Как тебя кличут, болезная? — насмешливо осведомился Дергачев.
— Я не болею, — испуганно ответила она. — Меня Татьяной зовут.
— Ну ладно, сиди, — великодушно разрешил Храповицкий. — Только не приставай!
— Я не буду! — обрадовалась девушка. — Только можно мне что-нибудь поесть заказать? Чипсов хотя бы! Нам, кроме чипсов, тут ничего не разрешают. Говорят, и так толстые.
— Правильно говорят, — согласился жестокосердный Храповицкий.

Плохиш между тем размахивал руками, чтобы привлечь внимание рослой темнокожей девушки с мужеподобным лицом, отиравшейся возле барной стойки. Та приблизилась тяжелой походкой и устроилась рядом с Плохишом, глядя на него довольно плотоядно.
— Какая страшная! — восхитился Плохиш. — Трубочист прямо! А рожа какая злая! Ночью шугаться буду! Слышь, Вов, а они там, в Африке, случайно, людей не жрут?
Он полез к ней под юбку, но та сильно ударила его по руке.
— Дерется-то как мужик! — продолжал Плохиш делиться с нами своими наблюдениями.
Татьяна, задетая отсутствием в Плохише патриотизма и его вниманием к столь экзотическому экземпляру, скорчила гримасу.
— Девчонки говорили, что это трансвестит, — скороговоркой наябедничала она.
— Да ну! — ахнул Плохиш, скорее заинтригованный, чем испуганный. — Хенрих, спроси-ка у нее. В натуре, ни разу не пробовал!
Хенрих перевел. Когда до девушки дошел смысл вопроса, глаза ее злобно сверкнули. Она что-то сердито затараторила.
— Во, вызверилась! — радовался Плохиш. — Да не ори, дура, я и так все понял! Шутка. Русиш культуриш. А У тебя подруга такая же есть?
Гозданкер придвинулся поближе к Храповицкому.
— Тебе здесь действительно нравится? — недоверчиво спросил он.
— Какая разница, где отдыхать? — лениво отозвался Храповицкий. — Не в номере же сидеть! А шлюхи, они везде одинаковые.
Ефим помолчал, исподволь изучая его. Я видел, что Гозданкер настроен на решительное объяснение, скорее всего, именно ради него он и согласился на эту поездку. Но весь день Храповицкий вел себя с ним ровно, с безупречным дружелюбием. Сбитый с толку, Ефим никак не мог понять, что происходит в голове у моего шефа, и сейчас явно не знал, как подступиться к разговору. Впрочем, его озабоченность помешала ему заметить, что теперь, в отсутствии губернатора, в манерах Храповицкого что-то неприметно поменялось. Он отвечал Ефиму несколько свысока, как будто скучая.
— Этот голландец и есть крупный аграрий? — вкрадчиво осведомился Ефим, пробуя воду.
Храповицкий презрительно оттопырил нижнюю губу и молча пожал плечами, предоставляя Гозданкеру понимать, как угодно.
— Честно говоря, не очень похож, — продолжал Ефим уже настойчивее. — Думаю, даже Егор в это не поверил.