Пасьянс на красной масти

не сбив с ног какого-то туриста, налетевшего на нее сзади и рассыпавшегося в извинениях.
— Ты в каком смысле? — спросил Мышонок оторопело.
— А ты в каком? — едко, вопросом на вопрос ответил Дергачев.
— Я… вообще-то… — упавшим голосом забормотал Мышонок. —А вы что, вдвоем хотите? А где? Только не в моем номере! — Она совсем растерялась и лепетала все подряд. —А вдруг Лисецкий про это узнает? — спохватилась она, вновь впадая в состояние ужаса.
— Перестань, идиот! — бросил я Дергачеву, уже злясь всерьез. — Он шутит, — объяснил я Мышонку. — Ты не правильно его поняла.
Мышонок не сводил с меня недоверчивых глаз, боясь утратить шанс на спасение.
— Нет, если нужно, — бормотал он. — Просто у меня в номере нельзя…
— Давай, давай, — поторопил я, заталкивая ее в отель.
Консьерж, как бывалый сообщник, подавал нам знаки из-за стойки. Я решил, что он нарывается на чаевые, и полез за деньгами.
— Какая женщина! — вдруг восхищенно ахнул Дергачев, уставившись куда-то в сторону.
Я повернулся и обомлел. В нескольких шагах от нас стояла Ирина Хасанова. В том самом военном костюме с серебряными пуговицами, в котором я увидел ее впервые.
У меня перехватило дыхание. Я успел заметить светлые волосы, падавшие на плечи, сияющие темные глаза, смеющийся яркий рот, и в следующую секунду она уже висела у меня на шее, повизгивая от восторга.
Я потащил ее к лифту, чуть не забыв ее небольшую дорожную сумку, стоявшую на полу.
— Короче, насчет Мышонка на тебя сегодня не рассчитывать?! — завистливо крикнул нам вслед Дергачев. Я забыл с ним попрощаться, а она — поздороваться.
— Я до смерти боюсь самолетов! Я летела полжизни! — восклицала она в лифте. —Я когда-нибудь придушу тебя на почве ревности! Рассказывай, негодяй, сколько раз ты мне тут изменял!
Я оторвался от нее и повернул ее счастливое лицо к зеркалу.
— Посмотри на себя! Ты считаешь, что таким красивым изменяют?
Она критически осмотрела сначала свое отражение, потом мое, перемазанное помадой, и ответила:
— Такие, как ты, всем изменяют!
— Похоже, — согласился я тщеславно и был наказан подзатыльником.
В номере она наспех разложила косметику и повесила в шкаф свои вещи.
— Ты покажешь мне город! — объявила она. —Я же здесь впервые!

— Кстати, ты был прав насчет Кости, — вдруг вспомнила она. — Ну, моего охранника. Помнишь? Такой симпатичный?
Побродив часа полтора по пешеходке, мы сидели в каком-то крошечном кафе. Она пила вино, а я — кофе.
— Начал приставать? — догадался я, оставив без внимания кольнувшую меня похвалу внешности постороннего мужчины.
— Представь себе! — Она возмущенно вскинула брови. —Я, конечно, и раньше видела, что ему нравлюсь, но даже предположить не могла, что у него хватит наглости! Словом, я его выгнала. И еще оштрафовала в размере месячного оклада! Он ушел, хлопнул дверью и вдобавок обругал меня напоследок! Хорош обожатель!
— Умеешь ты наживать себе врагов, — заметил я, улыбаясь ее категоричности.
— Что же мне, по-твоему, следовало улечься с ним в постель? — надулась она.
Я потрепал ее по руке.
— Можно же было расстаться с ним без скандалов, — терпеливо пояснил я. — Вместо того чтобы штрафовать, выдать деньги за месяц вперед, поблагодарить за работу и сказать, что ты сокращаешь охрану.
— Глупости! — фыркнула она. — Благодарности такие люди все равно не испытывают. Да я вообще не верю в их чувства! Просто он увидел одинокую богатую женщину. Почему бы не попробовать? Уж если они с нами не церемонятся, то почему мы должны деликатничать?
Я не стал спорить. С ней вообще не стоило спорить. Ее убежденность в своей правоте была абсолютной. Причем на это никак не влияла ее готовность утверждать взаимоисключающие вещи в течение четверти часа.
— Ты собираешься вести меня на секс-шоу? — спросила она, меняя тему разговора.
Учитывая ее холодную сдержанность во всем, что касалось интима, я не ожидал от нее такого вопроса.
— Я не думал, что тебе это интересно, — признался я, несколько удивленный.
— Почему же? — Она вновь готова была обидеться. — Разве я не женщина?
Перед походом она попросила купить ей сигарету с марихуаной, но после нескольких глубоких затяжек закашлялась и выбросила, объявив, что это редкая гадость.
Я был уверен, что она так же отреагирует и на предстоящее представление. Ничего интересного от этого посещения я не ожидал. Я ошибался.
Мы сидели во втором ряду, совсем рядом со сценой. Закончился стриптиз, и мускулистый, хотя порядком заплывший малый, с косичкой и в татуировках, приступил к акробатическим этюдам на тему бурной