Пасьянс на красной масти

при этом честно рассчитываться по будущим прибылям с Ильичом, то у нас появляется не зависящая от Плохиша территория для сближения с его боссом. Плохиш его боится, и мы получим дополнительный рычаг влияния.
Храповицкий одобрительно кивнул, показывая, что, вопреки его ожиданиям, за две недели я не разучился работать головой. Хотя в разлуке с ним и был лишен возможности тренировать этот важный орган.
— Только всю эту муть я возложу на тебя! — сказал он. — Я не собираюсь сам встречаться с Ильичом. А с Плохишом нам все равно придется делиться, — ворчливо заключил он. — Тут уж никуда не денешься.
— Кстати, Плохиш уже знает о своем назначении?
— Нет. Егорка хочет сообщить ему об этом в торжественной обстановке.
— Тогда опереди его. Вызови к себе Плохиша и скажи, что добиваешься для него этой должности. И что пока все продвигается очень трудно. Плохишовскую натуру это, конечно, не изменит, но хотя бы на какое-то время подействует.
— До этого я бы и без тебя додумался! — хмыкнул Храповицкий.

После обеда ко мне вошла мой секретарь.
— К вам господин Бомбилин, — объявила она. — Вы его ждете?
— Вообще-то нет, — признался я, удивленный. — Но раз уж он приехал из другого города…
Она замялась.
— Мне кажется, он не совсем, как бы это сказать, трезвый, — смущенно проговорила она.
— Зови, — коротко ответил я.
Я не стал ей объяснять, что Бомбилин принадлежал к тому типу людей, которые, и будучи трезвыми, ведут себя как пьяные. У меня было мерзкое настроение, и его требовалось на ком-то сорвать. Бомбилин являлся вполне подходящей кандидатурой.
Бомбилин был с тяжелого похмелья, но выглядел лучше, чем я ожидал. В его глазах даже вновь появился знакомый мне прокурорский блеск. Он остановился в дверях, сурово оглядел мой кабинет, потом решительно прошагал к креслу напротив моего стола, сел и лишь после этого пожал мне руку.
— Как будем жить дальше? — хмуро осведомился он, словно ожидая от меня развернутого доклада.
— Вот уж не знал, что тебя интересует мое мнение по этому поводу, — невольно усмехнулся я.
— Ты мне всю жизнь разрушил! — патетически воскликнул он, сверля меня взглядом. Видимо, эту фразу он подготовил заранее. Но должного эффекта она не произвела. Я не смотрю мелодрам и не выношу пафоса.
— Серьезно? — лениво спросил я, откидываясь в кресле. — Извини. Я нечаянно.
Он не ожидал такой реакции и взволнованно задышал. Некоторое время мы сидели молча, и я начал перебирать бумаги.
— Дай денег! — вдруг произнес он дерзко.
— Сколько? — полюбопытствовал я, не поднимая головы от бумаг. Почему-то все, что начинается с пафоса, заканчивается просьбами о деньгах.
— Пятьдесят тысяч долларов! — выпалил он.
Но голос его подвел и дрогнул. Было ясно, что в глубине души он не верит в успех своих претензий и заранее распаляет себя на случай неудачи.
Я внимательно посмотрел на него, закурил и, не спеша, ответил:
— Я тебе уже давал недавно. Ты не забыл?
— А ты не забыл, что ты мою честь погубил?! — вскинулся он. — Как я теперь людям в глаза смотреть буду?! Они за мною пошли! А ты заставил меня вора поддержать!
Я вздохнул.
— Роман, — терпеливо проговорил я. — Или наш разговор примет какое-нибудь осмысленное направление, или лучше его не продолжать.
Он опять засопел. Потом блеск в его глазах как-то потух.
— Кинули меня с квартирой, — понурив голову, нехотя произнес он. — Обманули. Теперь ни квартиры, ни денег!
— Как же так? — поразился я.
— Не знаю, — ответил он напряженно. — И люди такие, казалось, порядочные. Видать, я пьяный был.
— Что, на все пятьдесят тысяч кинули? — допытывался я.
— На тридцать семь, — буркнул он. —А тринадцать я пропил. Да Светка эта, дура! — раздраженно воскликнул он, хлопая кулаком по столу. — Ивановна-то! Пристала ко мне, как с ножом к горлу! Хороший вариант! Лучше не найдем! Ну, я и согласился! Надо было подумать самому, почему так дешево такую квартиру отдают. А я ей доверил. Она мне твердит, им срочно деньги нужны! А они, оказывается, эту квартиру аж восьми покупателям продали!
По его лицу я видел, что он говорит правду. Мне стало его жаль.
— А ты в милицию обращался? — спросил я сочувственно.
— Обращался, — горько усмехнулся он. — Да что толку? По закону право на нее имеет лишь первый покупатель. А я уж, каким был!
Он закусил губы, покрутил головой и с силой пригладил волосы.
— Может, выручишь, еще раз? — спросил он безнадежно. — У тебя же все равно денег куры не клюют.
Я молча достал двести долларов и протянул ему.
— Больше не дам, — ответил я твердо. Он даже подпрыгнул от возмущения.