Пасьянс на красной масти

мужчина, и голос его, усиленный микрофоном, театрально раскатился по ресторану. — Я — Бомбилин!
Это действительно был Бомбилин, и даю слово, я не репетировал с ним этого появления, потому что до такого не додумался бы даже я.
Бомбилин, не обращая больше никакого внимания на уничтоженного Силкина, повернулся к Хасанову. И заговорил в своей суровой обвинительной интонации, словно читая приговор.
— Слушай меня, Федя. Я пришел поздравить тебя с днем рождения. Потому что хотя ты и сосешь кровь из народа и уже, как говорится, наел себе морду, но я отношусь к тебе с уважением. Ты, конечно, многого добился в жизни. И кое-что делаешь для нашего города. Но надолго ли? Подумай сам. Куда ты катишься, Федя? И я принес тебе подарок, какого у тебя нет.
Он властно кивнул своим парням, и они бросились вытаскивать арбуз из авоськи, которую держала толстая женщина. Та не сводила с Бомбилина умиленно-восторженного взгляда и даже приоткрыла рот. Хасанов краснел и ерзал, видимо, не зная, что предпринять.
— Прими наш скромный дар. И помни, кем ты был, Федя, — повысил голос Бомбилин. — Как торговал на Рынке арбузами!
— Я не торговал арбузами! — вскочил с места Хасанов. Он был оскорблен.
— Нет? — искренне удивился Бомбилин, теряя набранный темп. — А мне говорили, торговал. Ну да какая разница! Не в обиду же! Я вот, например, горжусь тем, что работал сборщиком всю свою жизнь. И за это народ выберет меня мэром, заместо вот этих ворюг. — Он обличающее ткнул растопыренной рукой в Силкина и Рукавишникова. Силкин при этом невольно пригнулся. — В компании которых ты, Федя, по своей наивной глупости оказался. И если ты не хочешь сесть с ними вместе на нары, то лучше одумайся, пока не поздно. Короче, помни о простых людях. Пока они тебе не напомнили сами, кто ты есть и кем ты будешь! Желаю тебе всяческих благ!
Даже я, привыкший за последние недели к неожиданным выходкам своего непредсказуемого протеже, несколько оторопел от этой бессвязной галиматьи. Зачем его сюда принесло? Чего он добивался своей выходкой?
Что же касается несчастного Хасанова, то он просто молча смотрел на Бомбилина во все глаза. Похоже, он даже не успел до конца понять, что происходит.
Бомбилин взял арбуз и со стуком положил его на стол перед Хасановым. Тот машинально протянул к арбузу руку. Бомбилин схватил ее и пожал так, что Хасанов невольно скривился от боли.
— Держись, Федя, — хлопнул его через стол по плечу Бомбилин. — Я жду тебя в свои ряды.
Он еще раз обвел взглядом гостей и на секунду задержался на мне, но ничего не сказал. То ли не узнал, то ли не подал вида. Затем, обернувшись к своим, бросил:
— Пошли, ребята.
И делегация покинула зал так же внезапно, как и появилась.
Никто из ошалевших гостей не произнес ни слова. Потом кто-то натужно и громко рассмеялся, но его не поддержали, и смех оборвался. Первым в себя пришел ведущий.
— А теперь свою речь продолжит мэр нашего города! — объявил он.
Но для Силкина это было слишком.
— Я не стану говорить! — выкрикнул он каким-то неестественно высоким голосом. — Это провокация!
Он выскочил из-за стола и бросился из зала. Хасанов кинулся его догонять. Рукавишников радостно потер руки.
— Валерьянку надо пить, — подмигнул он мне и опрокинул рюмку водки.
Он был единственным, кто ликовал.
— Перерыв! — только и смог выговорить ведущий.

Убедить Силкина в своей невиновности Хасанову не удалось. И в зал тот не вернулся. Бегство мэра подействовало на присутствовавших угнетающе. После перерыва ряды гостей значительно поредели. Каким бы влиятельным ни был здесь Хасанов, никто не рвался портить отношения с главным чиновником города.
Поэтому вторая часть прошла вяло, тосты, в основном, повторялись. Ближе к десяти вечера был вновь объявлен перерыв, после которого предполагались танцы.
Я собрался незаметно отбыть, но уже в холле меня перехватил раскрасневшийся от выпитого Хасанов.
— Надеюсь, ты не торопишься? — спросил он озабоченно. — Я хотел бы, чтобы мы еще раз все обсудили втроем: Рукавишников, я и ты.
Признаюсь, демонстрация ручного, к тому же основательно набравшегося кандидата меня не вдохновляла.
— Завтра трудный день, — ответил я уклончиво. — С утра надо будет доложить твои предложения Храповицкому. Как бы я к ним ни относился, но решение-то принимать будет он.
— Это очень выгодное предложение, — вновь оживился Хасанов. — Ты только представь, сколько мы сможем вместе заработать!
Я представлял. И мне заранее было жалко и Нижне-Уральск, и наших денег.
— Давай хотя бы выпьем на дорогу, — предложил он, увлекая меня в конец холла. Желая