Пасьянс на красной масти

хочу, чтоб по-людски все… — Он опять запнулся. Объяснение давалось ему с трудом. Видно, он не привык обсуждать подобные темы. — Я предупредить… Ну, как по дружбе, что ли. Короче, дело, конечно, не мое, но она по беспределу ходит. А беспредельщики всегда плохо кончают, — ему, наконец, удалось сформулировать свою мысль, и он явно испытал облегчение.
— Что ты имеешь в виду? — спросил я все еще довольно неприязненно.
Он посмотрел мне в глаза своим стальным взглядом, словно раздумывая, надо ли продолжать.
— Ладно! — решился он. — Скажу как есть. А дальше ты сам думай. Это не мы ее мужа завалили. Все думают на нас, а это не мы. Догоняешь, нет?
— Не вы? — изумленно протянул я. — А кто же тогда?
— Выходит так, что она, — ответил он просто. — Больше некому.
— Нет! — воскликнул я, холодея. — Это не она!
— Она, — уверенно мотнул головой Ильич. — Мы молчали за это. Нам же выгодно было, чтоб у них там между собой разборки начались. Ну, и для авторитету нам лучше, чтоб на нас думали. Что всех, кто не с нами, мы это… Того… — Он пальцем начертил в воздухе косой крест. — Но тут сейчас другое может получиться. За ее мужем тоже люди стояли. Они разбираться будут. Если, конечно, успеют. — Он злорадно ухмыльнулся. — Короче, мое дело предупредить. А дальше сам думай.

Я приехал к Ирине настолько подавленный, что, прежде чем подняться, выгнал Гошу из машины и минут пятнадцать сидел один, курил и собирался с мыслями. Из слов Ильича следовало, что за ней в любую минуту могла начаться охота. Может быть, уже началась. И кроме меня, ее безопасность никого не заботила. Она ходила по лезвию и, кажется, сама до конца не сознавала меру опасности. Я не знал, что предпринять, и мне не к кому было с этим обратиться.
Когда я, наконец, позвонил, она распахнула дверь и сразу бросилась мне на шею. Она была в новом, коротком платье, белом, с крупными красными маками. Моего состояния она не заметила.
— Ты не возражаешь, если мы сейчас заедем к маме? — весело спрашивала она. — Я обещала Эльдару. Ну, пожалуйста, это ненадолго.
Когда мы, сев в машину, трогались с места, я невольно скосил глаза на ее ноги. Они показались мне слишком смуглыми. Поначалу я не обратил на это внимания, будучи совсем расстроенным. Я положил руку ей на колено. Под моей ладонью был тонкий нейлон.
Я поднял руку выше, ей под юбку. Она была в чулках и без белья.
— Ничего себе! — воскликнул я, возмущенный тем, что теперь мне придется мучиться ожиданием еще несколько часов.
Она лукаво улыбнулась.
— Тебе не жарко? — спросил я скептически. — Может быть, вернемся, ты переоденешься?
— Мне отлично, — томно ответила она, закатывая глаза и вытягивая губы.
— Какая же ты бессовестная! — негодовал я.
— Ты сам меня такой сделал! — притворно вздохнула она.
— Я не учил тебя травить меня! — возразил я.
— Да, — кротко подтвердила она. — Этому я сама научилась. Я теперь всегда так буду ходить! — пообещала она хвастливо.
Я застонал сквозь зубы.
— Ты знаешь, — продолжала беззаботно болтать она. — Мне даже нравится. Мне кажется, что я всегда этого хотела. Только боялась об этом думать. А сейчас не боюсь. Я вообще чувствую такую свободу! Такую свободу! — Она зажмурилась, подняла наверх руки, запрокинула голову, тряхнула волосами, задохнулась от избытка чувств и не договорила.
— Ты веришь в предчувствия? — вдруг, повернувшись ко мне, спросила она после короткой паузы, с какой-то детской таинственностью.
— Нет, — ответил я. — Не верю. Мы слишком часто принимаем за предчувствие свое настроение.
— А я верю! — заявила она убежденно. — И не пытайся меня переубедить! Меня никогда не обманывает моя интуиция!
— И что же тебе подсказывает твоя интуиция? — спросил я.
Она не расслышала иронии в моих словах.
— Ты правда хочешь знать? — спросила она важно. — Ну ладно, так и быть! — Она шумно выдохнула и рассмеялась. — Все будет замечательно! — объявила она радостно. Словно делала мне подарок. — Только не спрашивай, как и почему. Я сама не знаю! Я понимаю, что все сейчас очень плохо. Но я каждым своим нервом ощущаю, что вот-вот все переменится!
Я вновь вспомнил слова Ильича. Я не чувствовал свободы. Мне было душно.

Нам открыла мать Ирины с сердитым лицом. Из-за ее спины выглядывал недовольный Эльдар. Вероятно, они только что ссорились.
— Поговори со своим ребенком! — сразу набросилась на Ирину мать. — А то он совсем от рук отбился!
— Эльдар, — строго заговорила Ирина, проходя в дом. — Почему ты не слушаешь бабушку?
— Пусть она меня слушает! — тут же возразил Эльдар. — Я мужчина, а она — нет!