Пасьянс на красной масти

дети во дворе. С Эльдаром, конечно, будет труднее всего. Может быть, сложнее, чем с ней.
Я выпил еще чашку кофе. Мысль о бильярде меня несколько утешала. В конце концов, работа всегда давала необходимые отговорки. Извини, задержался. Не приставай ко мне, мне нужно просмотреть документы! Зато я не встречал никого необычнее. И красивее. Кто сказал, что счастье — это легко? Я даже не знал, что восхищало меня больше: ее красота или необычность. И я точно знал, почему я хотел, чтобы она была рядом. Совсем не для того, чтобы ее защитить. А оттого, что я не мог без нее.
Раздался топот ног по лестнице, резкий долгий звонок, и кто-то забарабанил в дверь.
— Андрей Дмитриевич! Открывайте! Несчастье! — услышал я голос Гоши.
Я рывком распахнул дверь. Гоша стоял бледный и трясущийся. На нем не было лица.
— Там! Скорее! — только и сумел выговорить он непослушными губами, указывая куда-то рукой.
Следом за ним я выскочил на улицу. Я уже знал. Я знал.
Мы свернули в сумрачную арку. Она лежала ничком на сером грязном асфальте, в ярко-желтой задравшейся майке, раскинув тонкие беззащитные руки и уткнувшись щекой в лужу растекавшейся красной крови. Еще одна кровавая лужа расползалась сбоку. Ей выстрелили сначала в спину, а когда она упала, добили в затылок. Светлые, блестящие волосы тоже были в крови и растрепались. Рядом уже стояло несколько зевак, охая и переговариваясь. Перепуганный Николай шагнул мне навстречу, словно пытаясь загородить ее.
Все качнулось и тяжело поплыло перед моими глазами. Я видел ее хрупкую, разметавшуюся фигуру, белую полосу тела между сбившейся желтой майкой и бледно-голубыми джинсами, подвернутый внутрь носок длинной ноги в светлой плетеной босоножке. Валявшиеся рядом ключи от машины, темную неровную поверхность асфальта, по которому медленно и густо пробиралась красная кровь, заполняя мелкие ямки. И почему-то начищенные черные ботинки Гоши с запыленными каблуками. Это все было не со мной. И не с ней.
Мне показалось, что кто-то грузно давил мне на плечи. Я опустился рядом с Ириной, убрал с ее бледного фарфорового профиля светлую прядь рассыпавшихся волос, коснулся пальцами гладкой кожи на впалой щеке и взял ее за легкую, прохладную неподвижную руку с ярким красным маникюром.
— Мы выстрелы услышали, прибежали, а тут, вот… — донесся до меня откуда-то издалека голос Гоши.
Я не слушал. Что-то по-прежнему клонило меня вниз, и я лег рядом с ней на жесткую землю, обняв ее за плечи, как это всегда раньше делала она, прежде чем заснуть. Я вдохнул тонкий запах роз от ее волос, почувствовал грудью мокрое, понял, что ее кровь пропитала мне рубашку, и закрыл глаза.
И все будто оборвалось во мне. Словно умерло. Я не очень хорошо помню, что было потом. «Скорая помощь», милиция, носилки, многочасовые допросы. Как вы здесь оказались? Вы ее друг или сожитель? Я ее друг или сожитель. Сегодня она должна была переехать ко мне. И раздавленная горем мать.

Вечером, отключив все телефоны, я один лежал у себя дома, уставясь в потолок невидящим взглядом. Я не мог ни говорить, ни двигаться, ни думать. Временами что-то вспыхивало внутри, я начинал спорить не то с ней, не то с самим собой, доказывал и убеждал, потом спохватывался, что это ничего не меняет, и бросал.
— Андрей Дмитриевич! — услышал я снизу робкий голос охранника. — Тут к вам человек приехал!
— Я же сказал, никого не пускать! — пробормотал я. У меня не было сил злиться. Мне даже дышать было трудно от невыносимой тупой тоски.
— Он уже вошел, — виновато проговорил охранник.
— Братан, это я, — раздался тревожный голос Быка, и через минуту он возник на пороге комнаты. — Как ты?
Я стиснул зубы и посмотрел на него почти с ненавистью. Он был бандит. Один из тех, кто… Он сразу все понял.
— Братан, это не мы, клянусь! — торопливо проговорил он, прижав руку к груди. — Собирайся, поедем разбираться!
На сей раз он был на спортивной «БМВ» и сам сидел за рулем. Я не стал брать охрану, и мы вдвоем молча летели на сумасшедшей скорости по ночной трассе. Нарушая все возможные правила, мы ворвались в город и с визгом затормозили у Служебного входа в ночной клуб.
Несколько бандитов уже поджидали нас.
— Привезли? — коротко осведомился Бык.
— Внизу, — ответил один из них, оглядываясь по сторонам.
— Звоните человеку! — бросил Бык, и мы вошли внутрь.
Все в той же комнате без окон, у стола сидел бледный и осунувшийся Собакин. Увидев нас, он нервно вскочил и, протягивая руку, метнулся навстречу.
— Что-то случилось? — спросил он севшим от волнения голосом. Его кадык дернулся. Синие глаза смотрели отчаянно. — Мне сказали, срочно!