Пасьянс на красной масти

— Пошел ты! — злобно отмахнулся от меня Хасанов. — Вали отсюда!
Может быть, в Нижне-Уральске принято именно так обращаться с дорогими гостями. Но я не жил в Нижне-Уральске. И не люблю, когда меня перебивают. Тем более словами «пошел ты!». Мне кажется, что это невежливо.
Поэтому я просто и ясно ответил ему в челюсть. С левой, чтобы не обидеть.
Конечно, он был тяжеловесом в бизнесе. Но не в драке. Отлетев на метр, он ударился о стену и сшиб аквариум. Тот со звоном упал на пол. Осколки разлетелись в стороны, вода залила пол, и рыбки беспомощно забились, хватая воздух раскрытым ртом.
Хасанов поднялся, потер затылок, утвердился на ногах, нашарил упавшие очки и близоруко прищурился на меня, как будто видел впервые.
— Дурак! — выпалил он. — Ты еще пожалеешь!
В этом было что-то беспомощное, и он сам это почувствовал.
— Вы все пожалеете! — добавил он, выхватил из руки Собакина пистолет и выскочил, хлопнув дверью.
— Прошу прощения, но мне тоже, кажется, пора, — сказал я, стараясь оставаться спокойным. Спокойным я, конечно же, не был. — Спасибо за компанию, приятно было познакомиться.
И перешагнув через осколки аквариума и бившихся на полу рыбок, я вышел из кабинета.

На улице уже стемнело, и машин перед рестораном заметно поубавилось. Я остановился, чтобы вдохнуть свежий вечерний воздух. Призрачное тепло весеннего дня уже растворилось. От земли тянуло сыростью, и я поежился.
Неосвещенный парк перед рестораном казался почти черным и зловещим. Иногда налетал прохладный ветер, и едва различимые в сумерках деревья угрожающе покачивали голыми, еще не одетыми в листья ветками. Оттуда, из темноты, коротко и высоко вскрикивали птицы.
Впереди, нервной походкой, подпрыгивая, быстро шагал к своему черному «Мерседесу» Хасанов. Следом за ним поспешали трое его охранников. Водитель уже выскочил из автомобиля и распахнул дверцу.
Хасанову оставалось до машины не больше метра, когда откуда-то из темноты, со стороны парка, грянул резкий одиночный выстрел. И тут же испуганная ворона с карканьем рванулась вверх. Хасанов молча качнулся назад и схватился рукой за грудь.
За первым выстрелом последовал второй. Охрана Хасанова, как по команде, бросилась на землю. Я остался на месте, опешив и еще не понимая, что произошло.
Хасанов развернулся ко мне, и в сумерках я увидел его лицо: изумленное и детски перепуганное.
— Убили, гады, — пробормотал он, словно жалуясь мне на несправедливость, сделал несколько шагов и упал навзничь.
Рука, прикрывавшая грудь, отлетела в сторону, полы двубортного смокинга широко распахнулись, и на светлой майке расплывалось кровавое пятно, смазывая игривый рисунок. Я стоял оцепенев, не в силах сдвинуться и произнести ни слова. С минуту ничего не происходило.
Хасанов лежал не шевелясь, его злосчастные массивные очки нелепо съехали на лоб. С чувством внезапной вины я захотел их поправить. Но не смог. Какая-то вялость вдруг охватила меня. Неподалеку лежала его охрана, уткнувшись в мягкую, еще не высохшую после недавно сошедшего снега землю. Вокруг было тихо, темно и спокойно. Лишь из освещенного ресторана позади доносились звуки танцевальной музыки.
Вдруг тишину разорвал истеричный женский голос за моей спиной.
— Застрелили! Хасанова застрелили! Добавились другие голоса, тревожные и взвинченные, раздался топот ног, все заметались, забегали, началась суета и сутолока. Площадка перед рестораном заполнилась растерявшимися людьми. Оправившиеся от шока хасановские охранники, вскочив на ноги, уже расталкивали толпу.
— Не подходите! Нельзя сюда! — командовал один из них, отряхивая с пиджака прилипшую грязь.
— Красавцы! — громко сказал Гоша и сплюнул. Я обернулся на него и увидел, что он тоже еще не пришел в себя.
Несколько человек уже наперебой звонили в милицию с мобильных телефонов.
В эту минуту из ресторана выскочила жена Хасанова. Споткнувшись на ступеньках, она запуталась в длинном платье, едва не упала и бросилась сквозь расступившихся людей к телу мужа. Мгновенье она стояла, глядя на него не то с жалостью, не то с обидой и стискивая поднятые к подбородку тонкие руки. Потом медленно опустилась на землю рядом с ним и дотронулась до его плеча. Так она и просидела до прибытия милиции, не двигаясь, никого не замечая, не проронив ни слезинки. Никто не решился поднять ее или подойти к ней.

Милиция приехала минут через двадцать, на двух машинах. И сразу загнала всю толпу назад в ресторан, чтобы не мешали следственным действиям. Кто-то из милицейских