Пасьянс на красной масти

по всем правилам ресторанного искусства: серебряные ножи и вилки, разложенные с двух сторон от тарелок, разной величины бокалы для напитков, фигурно свернутые салфетки в золотых кольцах и серебряное ведерко для вина. По этой части Храповицкий был большим педантом.
Хотя подобно всем остальным жителям России, культуру застолья он открыл для себя лишь несколько лет назад, после новой русской революции, он не выносил, если что-то здесь делалось не по правилам. Он даже читал специальные книги по этому вопросу. Кажется, это был единственный вид литературы, который его интересовал, если не считать брошюры о том, как завязывать галстуки.
— Я хотела поужинать вместе с тобой! — продолжала Олеся. — Хоть ты и говоришь, что на ночь есть вредно, но на мне же не отражается.
В полезности для нее ночных трапез она ошибалась.
— Пойдем лучше в кабинет, а то она не отвяжется! — с досадой поморщился он. Он говорил о ней в третьем лице, как будто Олеся была одной из его собак и не понимала человеческую речь.
Мы прошли в небольшой кабинет Храповицкого, куда он приглашал гостей, только если требовалось обсудить что-то важное.
В свое время, по его просьбе, я подобрал ему библиотеку. Я не питал иллюзий относительно читательских способностей Храповицкого, но меня заботила его репутация, на случай, если к нему вдруг забредет образованный человек.
Я старался, чтобы книг было не слишком много, но чтобы они свидетельствовали о разнообразии интересов хозяина и говорили что-то о его характере.
Помню, когда я, наконец, привез Храповицкому тщательно подобранные мною тома, он окинул их скептическим взглядом и спросил:
— А можно я закажу им одинаковые переплеты? Черные с золотом? Так они больше к полкам подойдут.
До сих пор надеюсь, что это была шутка. Итак, я сел в кресло, а хозяин устроился за письменным столом.
— Ну что скажешь? — спросил он с вызовом.
— Ты и сам все знаешь, — пожал я плечами.
— Я хочу услышать, что ты думаешь о сегодняшних встречах, — настойчиво проговорил он.
У меня не было желания добавлять ему огорчений, но врать не имело смысла.
— Ты проиграл оба раунда, — ответил я нехотя.
— Скажи мне что-нибудь новое! — невесело усмехнулся он. — Я хочу понять, почему. Где я ошибся?
— А ты готов выслушать? — осведомился я с сомнением.
— Да! — нетерпеливо воскликнул он. — Да! Только обойдись без своих дурацких нравоучений и не пытайся продемонстрировать, что ты умнее меня. Это все равно не так!
Начало познавательного диалога было многообещающим. Храповицкий заметил мою улыбку и разозлился еще больше.
— Ты будешь говорить или нет?! — прикрикнул он.
— Твоей главной ошибкой было то, что с Гозданкером и губернатором ты разговаривал как с двумя разными людьми, пытаясь на одного надавить, а другому пожаловаться. На самом деле, оба играли на одну руку, заранее распределив роли, как шулера. Я уверен, что Ефим получил от Лисецкого подробные инструкции. Дразнить нас и ни на что не соглашаться.
— Черт! Но почему? Что Лисецкому от меня еще нужно?! Я провожу с ним каждый вечер в спортзале. Я делаю дорогие подарки! Я оплачиваю его личные прихоти и жертвую в различные фонды по его первому слову! Он таскает меня за собой как ручную обезьяну. Он звонит мне по пять раз на дню, советуясь по каждой мелочи и срывая меня с места, как только очередная чушь посетит его пустую голову. С тех пор как мы с ним начали дружить, у меня нет личной жизни. У меня непрерывные скандалы с моими женщинами! Я даже забросил работу!
Я подождал, пока он выдохнется.
— Думаю, что он хочет гарантий твоей верности.
— Каких еще гарантий ему надо?! Ты знаешь, сколько я на него трачу?!
— Володя, пойми. — Я старался говорить как можно мягче, без нажима. — Он не желает зависеть от твоих подарков, которые ты завтра с таким же успехом можешь отнести кому-то другому. Ему нужна уверенность, что ты никуда от него не денешься. Ни сегодня, ни через год, ни через пять.
— Что же мне, жениться на нем? — съязвил Храповицкий.
— Надежнее впустить его в бизнес.
— Да я только и делаю, что предлагаю ему совместный бизнес!
— Но при этом ты предлагаешь использовать его возможности. А он не хочет делить с тобой свой бизнес. Он хочет, чтобы ты делился своим.
— А морда у него не лопнет?! — Храповицкий даже задохнулся от возмущения. — Этого не будет никогда!
— Значит, ты от него ничего не добьешься, — твердо заключил я. — Даже если женишься на нем. Партнерство в твоем бизнесе — единственное условие, при котором он, может быть, откроет тебе областной бюджет. Ты заметил, как он подчеркнул жадность Гозданкеров? Он намекал на то, что не желает иметь еще одного прилипалу рядом с собой. Надо показать