Пасьянс на красной масти

— Это в любом случае полезно! Ведь речь идет о твоей финансовой безопасности! О том, сумеешь ты сохранить деньги или нет! Нужно находить людей, на которых можно положиться, договариваться с ними, и фиктивно продавать им имущество. Иначе оно может быть арестовано.
— А на кого в этом городе я могу положиться? — с горечью усмехнулась она. — На Ломового? Или на тебя? Покажи мне, пожалуйста!
— Ну, тогда я не знаю, что делать. — Он беспомощно развел руками.
Она смерила его долгим испытующим взглядом прищуренных глаз.
— Мне все это кажется выдумкой! — наконец решительно объявила она. Ее верхняя, припухшая губа капризно выгнулась. — Меня просто пытаются «кинуть». Затеять обман, втянуть в аферу. Что-то в этом роде. Я чувствую.
У Собакина дернулся кадык. Он растерянно захлопал глазами. Намек был совершенно понятен. Она недвусмысленно причисляла его к потенциальным мошенникам.
— Я не имел в виду ничего плохого, — краснея, забормотал он. — Я только хотел предупредить…
— Не сомневаюсь, — ответила она таким тоном, который явно свидетельствовал о противоположном.
Перепуганному Собакину не оставалось ничего другого, как вспомнить о неотложных делах, наспех попрощаться и отбыть, непрерывно извиняясь. Мы остались одни. Она закурила и раздраженно помахала рукой, отгоняя дым.
— Меня уже тошнит от всего, что происходит вокруг! — с отвращением проговорила она. — Все как будто сговорились! Директора врут и прячут от меня документы. У бухгалтеров не сходятся концы с концами. Я начинаю задавать простые вопросы, в ответ мне несут какую-то околесицу! Несколько человек написали заявления об увольнении и перестали появляться на работе. Не передав дела и не предоставив отчеты! Рукавишников требует денег. Силкин просит поддержки. Ломовой уже дважды звонил! Отовсюду лезут какие-то аферисты с проектами! Все только и думают, как меня обобрать! Они считают, что я ничего не понимаю в бизнесе! Что я просто сумасбродная дура!
Вряд ли что-нибудь из сделанного ею сегодня на моих глазах способствовало развенчанию данного заблуждения. Но говорить ей об этом не имело смысла. Впрочем, она прочла мои мысли.
— И вы так думаете? — Она нахмурилась.
— Разумеется, вы сумасбродка, — пожал я плечами. — Но, конечно, совсем не дура.
— Спасибо! — откликнулась она, уязвленная. — Это не очень похоже на комплимент!
— Я не знал, что, задавая этот вопрос, вы ожидали лести, — заметил я. — Извините. В другой раз совру. Мне нетрудно.
— Сколько иронии! — взорвалась она. — И сколько мужского самодовольства! Ну, в самом деле, что эта глупая взбалмошная домохозяйка может понимать в бизнесе?! И поэтому вы, сильный, умный, уверенный в себе мужчина, спешите из другого города! Но только совсем не для того, чтобы мне помочь! А для того, чтобы обмануть! Как и все остальные! Не отпирайтесь, ведь это правда. И это — после всего, что вы знаете обо мне!
— Перестаньте, — возразил я, тщетно пытаясь ее урезонить. — Я вовсе не собираюсь вас обманывать. Я всего лишь уполномочен сделать вам предложение. А принимать его или нет — ваше дело.
— Ах, предложение?! — подхватила она. — Должно быть, что-то ужасно выгодное! Только прежде, чем вы его изложите, ответьте на один вопрос. Всего на один. Это предложение вы бы сделали моему мужу? Сделали бы?
— Изменились обстоятельства, — начал объяснять я. Но она перебила.
— Какие обстоятельства?! — саркастически воскликнула она, глядя на меня в упор. — Вместо хитрого хозяина появился глупый? И на этом основании вы собрались выжать из нового владельца то, что не отдавал прежний. Ведь так? Так! — торжествующе заключила она. — Конечно, я права. Вы, как и все, хотели воспользоваться моим трудным положением. Верно?
— Верно, — кивнул я. — Но так всегда делают в бизнесе. Наверняка, вы сами…
— Знаете что? — опять прервала она. — Я, пожалуй, не стану слушать ваше предложение. Не теряйте времени!
Ведение дипломатических переговоров было явно не ее стихией. И если она таким радикальным способом собиралась распутывать сложные дела своего мужа, то скоро этих дел не должно было остаться вовсе. Что же касается времени, то вспомнила она об этом кстати. Я уже потерял его достаточно. Официальная часть мероприятия представлялась законченной. Концерта по заявкам зрителей не предвиделось. Я поманил официанта и попросил счет.
— Не беспокойтесь, — едко улыбнулась она. — Я расплачусь.
В России предложение заплатить за уважающего себя мужчину, если оно исходит от женщины, приравнивается к сообщению о том, что у него не застегнуты брюки. Но я стерпел и это.
— Хорошо, — пожал я плечами, восхищаясь своей кротостью. — Как скажете!
Я поднялся и кинул на нее последний