Пасьянс на красной масти

я ошарашенно.
Я ожидал, что проблемы начнутся. Но не в таком масштабе. К тому же я был уверен, что они возникнут в другом порядке. В первую очередь, меня беспокоили бандиты. Завода я совсем не опасался. Он казался слишком неповоротливым. Недавним предупреждениям Собакина я не придал особого значения. Выходит, зря.
То, что администрация завода вдруг проснулась и вспомнила про долги, явилось для меня полной неожиданностью. С другой стороны и сумма долга была огромной.
— Это гораздо больше, чем у меня есть. — Она старалась говорить буднично, но голос выдавал ее страх и панику. — Даже если я продам все, включая свои личные вещи. Я не знаю, что делать! — прибавила она, лихорадочно закуривая новую сигарету. Пальцы у нее подрагивали.
Я почувствовал, как на меня наваливается безысходность. Я понимал, что это только первый удар, что за ним последуют другие. И что темнота будет сгущаться. И так теперь до самого конца.
И для того чтобы узнать, каким именно будет конец, не стоило ходить к гадалке. Я вспомнил безжизненное тело ее мужа на улице перед рестораном, с разбросанными руками и нелепо съехавшими очками.
Самое разумное из того, что я мог сделать — это встать и уйти. Извинившись за то, что ничем не могу ей помочь. Это было бы честно, правильно и своевременно.
Но я, конечно же, не ушел. Я не мог бросить ее одну, надменную и беспомощную, как бабочка. Вместо этого я тоже заказал себе чашку кофе.
— Почему ты в темных очках? — спросил я без всякой связи.
Она порозовела и отвернулась к окну.
— Так и знала, что ты спросишь! — буркнула она. — Не успела привести себя в порядок! С утра ношусь по городу как угорелая. Даже глаза не накрасила!
— Ты считаешь, что в сложившейся ситуации это важно? — невольно улыбнулся я.
— Конечно! — ответила она убежденно. — Я совсем не хочу, чтобы ты увидел меня страшной!
— По утрам ты тоже собираешься ходить в очках? — осведомился я.
— Наглец! — возмутилась она, но я не дал ей договорить.
Я взял ее за твердый подбородок, повернул к себе и осторожно снял с нее очки. Она не сопротивлялась, только изо всех сил зажмурила глаза. И тогда я поцеловал ее в губы.
В следующую секунду я поразился тому, что эта властная женщина, пробывшая столько лет замужем, кажется, не очень умела целоваться. Ее капризные, словно нарисованные губы оставались робкими и неподвижными.
Она смутилась, обхватила меня за шею обеими руками, спрятала лицо у меня на груди, прижалась ко мне и затихла. Я вдруг остро почувствовал ее беззащитность. И на мгновение у меня защемило сердце. Я сидел, не двигаясь, боясь ее потревожить, и думал о том, что, в конце концов, не так уж важно, где ты кончаешь свои дни. В собственном доме, старым и немощным с болью в печени. Или на тротуаре, молодым и здоровым, с пулей в сердце.
Так прошло несколько минут. Потом она отстранилась и сделала глоток остывшего кофе.
— Администрация завода давит на суд, — заговорила она прерывисто. — Наверное, уже в понедельник все мои счета будут заблокированы. Начнется опись имущества. Я с утра дала распоряжение убрать деньги. Это, конечно, капля в море! Но, боюсь, в такой спешке даже то, что есть, увести не удастся. Нельзя же в одночасье, без подготовки обналичить миллион долларов. Да и среди моих директоров больше половины — предатели. Надо что-то срочно решать с активами и недвижимостью.
Я кивнул. Хотя с трудом представлял себе, что именно можно было решить за выходные. Тем более, что из нас двоих она о своем имуществе имела представление самое смутное, а я — так вообще никакого.
— Слушай, — вдруг встрепенулась она. — А что если продать эти акции азотного завода твоему Храповицкому? Миллиона за два, а?
Я скептически покачал головой.
— Во-первых, он столько не заплатит. А во-вторых, у нас не хватит времени оформить сделку должным образом.
— Можно сделать это задним числом, — не сдавалась она.
— Он на это не пойдет, — ответил я уверенно. — В таких вопросах он в последнее время стал очень осторожным. А тут слишком большой риск.
Она помолчала.
— Значит, остается Собакин, — вздохнула она.
— Что ты придумала с Собакиным? — спросил я настороженно.
— Поехали, он сам тебе расскажет. Он уже давно ждет нас в своем офисе. — Она вскочила.

Неказистый офис Собакина располагался на первом этаже обычного пятиэтажного здания и занимал две комнаты. Миновав тесную приемную с ощипанной невзрачной секретаршей, мы вошли в небольшой аккуратный кабинет. Собакин тут же поднялся из-за стола.
— Что вы будете, чай или кофе? — спрашивал он, пожимая мне руку.
— Рассказывай, Илья, — поторопила Хасанова, бросаясь