Пасьянс на красной масти

— Где твои удостоверения? — накинулся я на Храповицкого.
В отличие от меня, Храповицкий не покидал дома, не захватив с собой десяток разрешений, подписанных самыми высокими милицейскими начальниками. У него было даже удостоверение, выданное министром, позволяющее ему чуть ли не возить трупы в багажнике на красный свет.
— В сумке, где же еще! — ответил Храповицкий.
— А сумка где? — лихорадочно озирался я. Гаишники за окном надрывались в крике.
— У Маринки, наверное, — предположил он задумчиво. — А там, кстати, денег — куча. Повезло ей! Теперь еще и наживется…
Внутри у меня все сжалось.
— Похоже, мы влипли! — сообщил я вслух.
— Не бойся, — отмахнулся Храповицкий. — Со мной — не пропадешь.
Он опустил окошко и высунул голову.
— Пошли отсюда! — скомандовал он гаишникам. — Построиться в колонну — и марш! Иначе будет плохо!
Гаишники озверели.
— Вылезай из машины! — орали они. — Стрелять будем!
— Вы знаете, дураки, кто я такой? — снисходительно поинтересовался Храповицкий.
— Бандит поганый! Кто же еще! — огрызнулся один из автоматчиков, белобрысый парень с усиками.
— Чурка! — презрительно добавил второй, покрепче, и сплюнул на землю. — Выходи, я кому сказал!
Очевидно, семитскую внешность Храповицкого он принял за кавказскую. Храповицкий вдруг сразу присмирел.
— Ну, раз я чурка, то молчу! — сообщил он, открыл дверцу и соскользнул с сиденья. — Моя не понимать по-русски. Моя будет выходить сдаваться. Нихт фергенюген!
Гаишник, как и я, не знал, что такое «нихт фергенюген». Возможно, и сам Храповицкий имел смутное представление о значении этого загадочного выражения.
— Лапы подними! — на всякий случай приказал тот, что покрепче. Храповицкий послушно поднял руки.
Парень опустил автомат и шагнул к нему. И в эту минуту Храповицкий, сцепив кулаки, с размаху врезал ему в ухо рубящим движением. Тот охнул и рухнул на землю. Дрался Храповицкий по-мужицки: без всякой техники, но с чувством. Он успел еще двинуть белобрысому с левой, но попал не в челюсть, а в нос. Тот взвизгнул, закрыл лицо ладонями, но устоял.
В следующую секунду трое автоматчиков набросились на Храповицкого, сбили его с ног и принялись заламывать руки. Он отчаянно сопротивлялся и что-то азартно выкрикивал. Я кинулся к нему на помощь. К своему стыду, я успел уронить только одного. Потом кто-то ударил меня прикладом по затылку. В глазах потемнело, и я упал. Наверное, потерял сознание.

Я пришел в себя через несколько минут. Мы с Храповицким лежали ничком на дороге, уткнувшись лицами в дорожную пыль. Руки у нас были в наручниках, за спиной. Голова гудела, и в глазах вспыхивали искры. Во рту я чувствовал вкус крови и земли. Ребра болели. Видимо, нас успели изрядно потоптать.
— Вызываем подкрепление! — кричал кто-то из гаишников по станции. — Задержаны двое бандитов. Один с оружием, без документов.
Я с трудом повернул голову и посмотрел на Храповицкого. Бровь у него была рассечена, и по щеке на землю капала кровь. Лицо заплыло.
— Здорово, Андрюха, — радостно прохрипел он. — Ты что здесь делаешь?
— Отдохнуть прилег, — огрызнулся я, перебарывая подступавшую тошноту. — Какой же ты дурак!
— Полегче с начальником, — проворчал Храповицкий. — Я, между прочим, тут не просто так валяюсь!
— Ребята! — воззвал я к гаишникам. — Произошло недоразумение. Я сейчас вам все объясню!
— Не разговаривай с этими животными! — приказал Храповицкий. — Я их завтра рвать буду. На части.
Ответом нам были новые пинки.
— Видал, как на Родине олигархов угнетают, — корчась, проворчал Храповицкий. — Вот и строй им после этого развитой капитализм!
Подъехали еще две машины с бойцами ОМОНа. Тоже в бронежилетах и с автоматами.
— В чем дело? — отрывисто спросил у гаишников молодой капитан.
— Бандитов поймали, — ответили те, запыхавшись от побоев. Но с гордостью. — У одного еще какие-то документы есть, видать, поддельные. А второй, сука, с пистолетом был. Стрелять хотел.
— Размечтался! — возмутился с земли Храповицкий.— Мне на вас патронов жалко. Я вас голыми руками душить буду. По одному. Пока другие будут в очереди дожидаться.
— В машину, — скомандовал капитан. — У нас разбираться будем.
Нас отволокли в спецмашину с перегородкой и, затолкав через заднюю дверцу, бросили на пол.
— А ты за нее заступался! — вновь завел свое Храповицкий, пока мы тряслись в машине, ударяясь головами о стену. — А она, может, вообще с этими хорьками в сговоре! Запросто! И вот за мои же деньги меня, законопослушного гражданина, семейного труженика, среди ночи поднимают с постели!