Повседневная жизнь и любовные страсти преуспевающих бизнесменов, политиков и бандитов, хитросплетение политических интриг правящей верхушки, бесшабашные оргии новых русских, их быт и обычаи, — все это описывается Кириллом Шелестовым с блестящим остроумием и несомненным знанием тайных пружин, тщательно скрываемых от посторонних глаз. Изображаемая им закулисная жизнь новой элиты России поражает точностью деталей и убийственным сарказмом…
Авторы: Шелестов Кирилл
И бьют! — Он перевернулся на бок и сплюнул. — И еще спят с моей женщиной!
— Не эти же спят! — морщась от боли, пробормотал я.
— А откуда мы знаем? — возразил Храповицкий. — Может, как раз для того всю облаву и затеяли?! Засадят меня в каталажку, а сами — прыг! — в мою неостывшую кровать! Дождетесь, гады! — повысил он голос, в тщетной надежде быть услышанным. — Доберусь до вас!
Он подумал и прибавил с пафосом:
— А ведь я готов был на ней жениться!
— Что ты несешь! — возмутился я его наглостью. — Ты утром собирался дать ей пинка под зад!
— Надо было дать! — ответил он с сожалением. — Ты помешал! Из-за тебя все и получилось!
Отдел по борьбе с организованной преступностью, куда нас привезли, находился в здании бывшей школы. Нас втащили на второй этаж, в узкий коридор и, посадив на корточки, приковали наручниками к чугунной батарее, так, что мы не могли ни выпрямиться, ни опуститься на пол. В конце коридора собралось несколько бойцов. Они кидали в нашу сторону враждебные взгляды, готовясь растерзать нас в клочья.
На белый костюм Храповицкого, измазанный кровью и грязью, было жалко смотреть.
— Володя, заканчивай этот балаган! — упрашивал я. — Мы же здесь всю ночь проторчим.
— Не ной! — оборвал Храповицкий. — Знаешь, почему я не уважаю боксеров-любителей?
— Почему? — спросил я безнадежно.
— Больше трех раундов не выдерживают!
Я понял, что он настроился серьезно. В эту минуту появился капитан, который забирал нас от гаишников. Рядом с ним шли двое с дубинками. Мне сразу стало скучно. В руках капитан крутил мое служебное удостоверение.
— Как твоя фамилия! — требовательно осведомился он у Храповицкого.
— Решетов, товарищ майор! — гаркнул Храповицкий на весь коридор.
Капитан посмотрел на него подозрительно.
— А это тогда кто? — кивнул он на меня.
— Этого хулигана я вижу первый раз в жизни! — заявил Храповицкий. — Напал на меня в машине! Подозреваю, что это переодетый сотрудник ГАИ. Скрытый сексуальный маньяк!
На нас обрушились дубинки.
Спасение пришло минут через сорок. К этому времени на мне не было живого места. Ноги так затекли, что, если бы не наручники, я бы, наверное, упал. Прикованная рука, казалось, вот-вот оторвется. Окровавленный Храповицкий еле шевелил разбитыми губами, но стойко продолжал куражиться.
Раздались торопливые шаги, и в коридор ворвался запыхавшийся начальник городского УВД. Рядом с ним семенил его заместитель. За ними бежал капитан и что-то в ужасе пытался объяснить ему на ходу.
— Владимир Леонидович! — в ужасе запричитал с порога начальник. — Дорогой! Да как же это! Да что же это такое!
Он повернул к капитану покрасневшее от ярости лицо.
— Ты знаешь, осел, кто это! Ты что, скотина, погонов лишиться захотел?! Да я тебя, урода, в порошок сотру! Владимир Леонидович, вы уж извините!..
— Я требую массовых репрессий! — пробормотал Храповицкий охрипшим голосом. — Как председатель комиссии по правам человека на нефть… — Он не договорил и уронил голову на грудь.
Я думал, капитана хватит удар. Бледный как мел, он залепетал что-то нечленораздельное. Через минуту с нас, наконец, сняли наручники, и мы мешками повалились на пол. Храповицкий потер распухшими руками свое превращенное в месиво лицо. Начальник УВД и заместитель подхватили его под руки и, подняв, бережно повели к выходу. Я, покачиваясь на онемевших ногах и морщась от боли, брел следом.
— Вы уж это, — лепетал капитан, забегая то с одной, то с другой стороны. — Я же не думал… Войдите в мое положение… Меня же теперь…
Я только отмахнулся.
Уже потом выяснилось, что после нашего ухода Марина обнаружила сумку Храповицкого с документами и позвонила начальнику его охраны. Тот, после нескольких безуспешных звонков шефу, разыскал Гошу. Поскольку мой телефон молчал, равно, как и телефон Храповицкого, они среди ночи подняли начальника городского УВД. И тот после долгих поисков обнаружил нас там, куда нас доставили.
У выхода в полном составе и боевой готовности выстроилась охрана Храповицкого и моя. Кажется, они были готовы брать здание штурмом.
Чтобы мы не натворили чего-нибудь еще, домой нас повезли в сопровождении милицейских машин с мигалками. Первым доставили Храповицкого, который по дороге мирно задремал, предварительно сообщив мне, что он сейчас придет. И попросив никуда не убегать. Охрана бережно внесла его в дом, где уже металась близкая к обмороку Олеся. После чего вся колонна машин с торжественным воем проследовала к моему жилищу.
