Пасьянс на красной масти

Поскольку, если она не научится себя вести, то ее ждет участь всех предыдущих. — Узкой рукой в кольцах она отбросила назад длинные волосы и пустила дым колечком.
— Это моя жена Ирина, — сказал Хасанов с какой-то болезненной гримасой. — А это Андрей Решетов.
Она оторвалась от созерцания тающего кольца дыма и скользнула по мне небрежным взглядом. Ее глаза были почти прозрачными.
— Я, кажется, что-то слышала, — отозвалась она равнодушно.
Когда красивая женщина реагирует на вас как на фонарный столб, это задевает. Даже если красивая женщина является чужой женой, а вы не обладаете иными достоинствами, кроме ваших недостатков.
— Я был здесь на гастролях месяц назад, — подсказал я. — Пел баритоном арию Демона. В вашей филармонии.
— У нас нет филармонии, — отрезала она. И, потеряв ко мне интерес, вновь повернулась к Хасанову.
— Между прочим, я сегодня проезжала мимо твоей автостоянки, ну той, за городом, на которой последние три дня круглосуточно торгуют автомобилями. За наличные. Не знаю, в курсе ты или нет, но цены, по которым их отдают, на двадцать процентов ниже заводских. Это чья-то глупость?..
— Это не твое дело! — сердито перебил Хасанов. Он вскочил с места. — Не пытайся вмешиваться в мой бизнес! Ты все равно в нем ничего не понимаешь! Езжай домой. Я скоро буду. Нам с Андреем надо еще кое-что обсудить.
Он схватил трубку телефона, но тут дверь опять открылась, и в кабинет ввалилась шумная ватага. Короткие стрижки, рубашки навыпуск, разболтанные движения и разлапистая походка не оставляли сомнения в профессии их обладателей. Окружив Хасанова, они принялись обнимать его и хлопать по плечу. Помещение сразу наполнилось их грубыми гнусавыми голосами.
— Здоров, именинник!
— Забыл про пацанов?
— А пацаны про тебя помнят!
Я увидел, как на тонком лице Ирины Хасановой отразилась мгновенная острая неприязнь. Ее глаза потемнели, подбородок непокорно вздернулся. Зато сам Хасанов принимал приветствия с радушной улыбкой, несколько, впрочем, напряженной.
— Как я мог забыть! — затянул он все тем же речитативом. — Зачем меня обижаете! Прошу всех к столу!
Бандиты сгрудились вокруг стола и наполнили рюмки. Ирина, поджав губы, молча направилась к выходу. Я поразился ее смелости. И не только я.
— Стой! — властно окликнул ее высокий толстый малый лет тридцати пяти, явно предводительствовавший остальными. — А ты куда? Выпей с нами! Чай, не чужие.
— Не хочу, — отрезала она, берясь за ручку двери.
— Впадлу, что ли? — угрожающе усмехнулся он. У него были русые редкие волосы и водянистые глаза, одновременно наглые и мутные.
Она ничего не ответила, лишь презрительно тряхнула головой и вышла, ни с кем не прощаясь. Так дерзко не вели себя в Нижне-Уральске даже мужчины. Во всяком случае, ее муж, чье влияние в городе было огромным, держался с бандитами куда как более робко.
— Ну и в рот тебе, как говорится, ноги! — с досадой бросил ей вслед толстяк и опрокинул рюмку. Бандиты отрывисто захохотали.
— Правильно говорю, Федя? — с нажимом обратился он к Хасанову за поддержкой.
Хасанов опустил глаза. Я ожидал, что он вступится за жену, которую напутствовали столь непочтительным образом. Но он вместо этого налил толстяку еще.
— Баба, что с нее взять, — промямлил он. Толстяк одобрительно кивнул и поднял рюмку.
— Ну, Федя, — торжественно объявил он. — С именинами тебя и денег тебе побольше!
Все чокнулись и выпили. Толстяк взял рукой со стола огурец и принялся жевать. Бандиты последовали его примеру. И тут его водянистый взгляд упал на меня.
— А ты чего там, в углу, жмешься? — обратился он ко мне не то насмешливо, не то ободряюще. — Иди сюда, не бойся! Мы сегодня коммерсантов не мочим.
Бандиты вновь загоготали. Толстяк тоже улыбнулся, довольный своей шуткой. Он явно чувствовал себя здесь хозяином.
— Повезло мне! — отозвался я, не трогаясь с места. — А тебе нет. Потому что я сегодня не пью с бандитами.
Толстяк переменился в лице.
— Кстати, познакомьтесь, — всполошился Хасанов, видимо, только сейчас вспомнив о моем присутствии. — Это Андрей, первый заместитель Храповицкого. Из Уральска, слыхал?
Он подчеркнул слово «первый», ненавязчиво давая понять, какие важные люди спешат к нему со всех уголков нашей губернии. Но я не поддержал его игру.
— Седьмой, — поправил я любезно. — Всего нас восемь.
Хасанов недовольно кашлянул. Толстяк посмотрел на меня внимательнее.
— Храповицкий это нефтянка, что ли? — прищурившись, спросил он.
Хасанов не представил его мне в ответ, но я уже догадался, что передо мной был Ваня Ломовой. Несмотря на нездоровый цвет отечного лица, рыбьи глаза и некоторую рыхлость,