Прорвав линию времени и оказавшись в 1941 году, наши современники, ветераны Афгана и Чечни, берутся перекраивать историю и меняют ход Великой Отечественной войны!
Авторы: Рыбаков Артем Олегович
еще одну попытку встать.
И снова безуспешно. Нога была как деревянная, а при попытке перенести вес на нее бедро простреливала острая боль.
– Да что же это за фигня такая?!
– Тош, посиди, а? Я Дока сейчас приведу. И не спорь! Пожалуйста… – И Алик побежал за Серегой.
Через пару минут около меня уже суетился Док, бесцеремонно приказавший мне стянуть штаны.
– Да, друг мой… Радуйся, что мы Бороду с собой не взяли, а то он бы тебе рану вылечил… – протянул Сережа, аккуратно ощупывая мое бедро.
Надо сказать, что шутка про раненую ногу родилась у нас в команде после просмотра фильма про испанских миротворцев в Боснии. Там один из героев, не имея возможности (а может, и желания) спасти изпод обстрела раненную в ногу подругусолдата, просто задушил ее. Мы в свое время просто обалдели от такого «общеевропейского гуманитарного подхода», и вот уже много лет участливо спрашиваем пострадавшего сокомандника: «Что, в ногу ранили?»
– Чтото серьезное, Док? – поинтересовался подошедший командир.
– Если честно, то да. Воспаление. Пока – не сильное. И нагноение.
– Да как так? – удивился я. – Сам же рану обрабатывал, а ты смотрел и сказал, что все в порядке.
– Сказал. Но я же не знал, что ты на долгие пешие прогулки настроился. Да и десять часов за рулем – тоже не подарок. Знал бы, что так получится, – сам бы вместо тебя за руль сел.
– Так делатьто что будешь? – спросил Фермер.
– Чистить, что же еще? Командир, посторожи этого хромоногого, пока я за инструментом схожу.
– Конечно!
Пока Серега ходил за «Ужасно Большой Полевой Аптечкой», больше напоминающей чемодан средних размеров, Фермер достал свою «командирскопремиальную» фляжку и протянул ее мне.
– Глотни!
Я сделал большой глоток коньяку.
– Еще.
– Сань, да тут меньше половины осталось…
– Пей, я сказал!
Еще глоток. В голове приятно зашумело. «Ох, черт! Меня же сейчас развезет!» – подумал я, вспомнив, что нормально ел часов пятнадцать назад.
– Сань, ты меня споить хоошеш? – заплетающимся языком спросил я командира.
– Ага! Давай еще глоточек за победу над Германией!
В результате к приходу Дока я не то что «экзистенциальный» сказать не мог, а и, пожалуй, «метрополитен» для меня стало слишком сложным словом.
– О, я гляжу, пациент готов! – радостно сказал Док, принюхавшись. – Но для страховки – еще и таблеточку примите, уважаемый, – добавил он, протягивая мне таблетку.
– Што ето?
– Цикутоцианид – что же еще! Шучу. Кетанов. Запьешь? – И он снова протянул мне командирскую фляжку.
– А… Ик… га.
Что конкретно делал Серега с моей ногой, я не помню. Было больно. Потом – еще больнее. Потом мне стало тепло и хорошо, и я заснул.
Проснулся я от непреодолимого желания сходить в туалет, когда вокруг было уже темно. С трудом, изза гудящей головы и накатывавшей тошноты, поднявшись на ноги, я сделал пару шагов по направлению к ближайшим кустам и только тут обратил внимание, что нога практически меня не беспокоит! Рана легонько ныла, но нога не «подламывалась» сама по себе. Еще бы и голова не болела…
– Как самочувствие, Антон? – окликнул меня ктото.
– А? Кто это?
– Это я, Вячеслав.
– Трошин?
– Да.
– Слав, не в службу, а в дружбу, водички принеси. Пить хочется, аж жуть!
Пока Бухгалтер ходил за водой, я сделал все свои дела и вернулся к спальному месту. Тут и Трошин водички принес. Выхлебав котелок холодной, вкуснейшей воды, я ощутил жуткий голод.
– Слав, а пожрать ничего нет?
Трошин хлопнул себя по лбу:
– Тебе же две порции оставили! Сейчас принесу, посиди пока.
Не знаю, с голодухи это было или как, но холодная пшенная каша с тушенкой показалась мне фантастически вкусной.
– Ты как себя чувствуешь? – еще раз спросил Трошин, когда я, отставив в сторону котелок, блаженно вытянулся на «пенке».
– Сейчас – очень хорошо! – честно ответил я.
– А я уже волноваться начал. Ты же за всю дорогу ни слова про ногу свою не сказал…
– Да не до того както было. На нервах всю дорогу… Сам понимаешь.
– Я и говорю – дурак я, что не заметил. Надо было тебя подменить…
Мы закурили.
– Антон, а что мы дальше делать собираемся?
– В каком смысле?
– Понимаешь, я, пока мы ехали, подумал: а ведь все, что вы или, вернее, мы сделали пока, – это не более чем импровизация.
Я поперхнулся табачным дымом:
– То есть?
– Ну, у вас нет оружия и взрывчатки и, главное, нет связи.
– Ты думай, что говоришь! – «Интересно, а если ему правду сказать – поверит или нет? Нет, не буду пока».
А вслух я продолжил:
– Понимаешь, Слава, нас в такой спешке забрасывали,
