Прорвав линию времени и оказавшись в 1941 году, наши современники, ветераны Афгана и Чечни, берутся перекраивать историю и меняют ход Великой Отечественной войны!
Авторы: Рыбаков Артем Олегович
про котлы тоже не забывай, – напомнил Бродяга.
– Черт, ну что мешало на смолокурне открутить?!
– Ну, сам знаешь присловье про прикуп. Радоваться надо, что в Минск лезть не придется! – успокоил командира Шура. – А котел в деревне найти можно.
– Или люк какой от танка приспособить… – в порядке бреда добавил я.
– А это мысль. Главное, чтобы по форме подошел. А вес не сильно важен. Точнее – чем тяжелее, тем лучше.
Оставив командиров дальше ломать головы над планом, я отправился на поиски Дока. Перевязку сделать, ну и поболтать «за жисть».
По дороге я увидел, что Трошин и еще трое бойцов занимаются какимито слесарными работами. Подойдя поближе, я понял, что они, заклинив штыки от «мосинок» в колоде, ножовкой отпиливают трубки, которыми штык надевается на дуло. «Бродяга припахал, любит он эти „иголки“», – подумал я и собирался пройти мимо, но Бухгалтер окликнул меня:
– О, Антон! Как нога?
– Нормально. Хромаю потихонечку.
– Слушай, а зачем мы этим занимаемся?
Я подхватил с чурбака три готовых «обрезка» и последовательно метнул их: первый – классическим хлестом от плеча, второй – наотмашь, а третий – броском снизу. Бывшие штыки образовали на сосне, росшей метрах в четырех от импровизированной мастерской, равнобедренный треугольник размером примерно с ладонь взрослого человека.
– А вот за этим! Пилите, Шура, пилите, они золотые! – закончил я фразой из классического произведения.
Вячеслав, похоже, «Золотого теленка» читал, поскольку усмехнулся и подбодрил остальных:
– Ну, что рты пооткрывали? Давайте дальше пилить, а потом товарищ старший лейтенант нас научит железками кидаться.
– Конечно, научу, – заверил я их. – Только с тремя возиться неудобно, вы их в траве в первые пять минут потеряете и всю тренировку искать потом будете. Нужно не меньше чем два десятка.
– Так у нас всего двадцать пять штыков.
– Ну, вот и пилите. Потом покажу, как хвосты из шнура вязать.
Серега был найден мной на небольшой поляночке. Как человек, командованием не припаханный, наш Авиценна с комфортом расположился на куске брезента и принимал солнечные ванны. С винтовкой, пистолетом и комсомолкой. Именно в таком порядке, поскольку винтовка лежала у него под боком, кобура с пистолетом, прикрепленная к разгрузке, лежала в полуметре от него, а Лида сидела на краешке брезента примерно в полутора метрах. Когда я подошел, Док самозабвенно ездил комсомолке по ушам.
– …видите ли, Лида, мне, как человеку, тонко понимающему прекрасное, всегда было интересно, отчего же женщины, особенно такие молодые и красивые, как вы, иногда пренебрегают косметикой? Ведь умелое использование современных достижений в области косметологии…
– Эй, Док, тут ботокс не толкнешь – спросу нету! – бесцеремонно прервал я Серегу. – Не хочешь ли полюбоваться на мускулистое мужское бееедро? – последние слова я произнес наигранножеманно.
– Тьфу на тебя, протиивный! – в том же тоне ответил Док. – Развели педерастию в команде! – Но, видимо, вспомнив, что рядом присутствует человек, совершенно незнакомый с нашим казарменноинтеллигентским юмором, поменял тональность:
– Лилия, тьфу, Лидия, не могли бы вы погулять минут десять, пока я буду товарища страшного лейтенанта пользовать… – Проглоченные последние слова явно указывали на то, что Серега хотел грубо пошутить, но в последнюю секунду одумался.
– Но, товарищ военврач третьего ранга, вы же обещали мне показать, как за ранеными ухаживать! – В голосе Лиды послышалась нешуточная обида.
– Что, эскулап, съел? – язвительно спросил я. – Давай, обучай молодое поколение!
Я приспустил штаны, и Сергей сноровисто смотал бинт с ноги. Рана выглядела неплохо, воспаление практически прошло, и, как заверил меня Серега, если все пойдет в том же духе – недельки через две я смогу нормально ходить. По мнению Дока, причиной воспаления стали мелкие частицы дерева и свинца, оставшиеся в ране после того, как я сам вытащил картечину. Если бы не последовавшее за этим многочасовое ралли, ничего бы страшного не случилось, но изза нагрузки и микрочастиц рана воспалилась, и я был в полушаге от гангрены.
– Пугаешь, что ли? – спросил я, посмотрев на Дока.
– Ни разу, – совершенно серьезно ответил он. – Это там, на… полигоне после травмы или ранения – сразу покой, «Скорая» и больница. А здесь любая фигня может к серьезным последствиям привести. Такто! – И он принялся бинтовать мою ногу.
Поблагодарив Дока и натянув штаны, я отправился на поиски Тотена, с которым хотел договориться об уроках немецкого. Этот пробел в образовании здорово огорчал меня.
Взгляд со стороны.
