Прорвав линию времени и оказавшись в 1941 году, наши современники, ветераны Афгана и Чечни, берутся перекраивать историю и меняют ход Великой Отечественной войны!
Авторы: Рыбаков Артем Олегович
стало даже радостно оттого, что этот, по нынешним временам, «враг советской власти» сказал «когда наши вернутся», а не «если Советы вернутся». Я даже подмигнул ему:
– Ну, поговорку «Война все спишет!» ты, Семен Акимович, слышал, наверное. Но чтобы у тебя совесть спокойна была, мы тебе расписку напишем.
И я достал из нагрудного кармана сложенный чистый бланк Заславльского райотдела милиции, один из нескольких, что я таскал с собой на всякий случай. Цапнув со стола авторучку майора, вполне себе приличный, кстати, агрегат – «Монблан» с золотым пером, я собрался было написать расписку, но остановился.
– Семен Акимович, а фамилия ваша какая?
– Соломин моя фамилия.
– Спасибо, – ответил я и быстро написал несколько строк, после чего протянул листок старосте. Тот прочитал и, хитро прищурившись, спросил:
– А почему тут написано «сорок пять голов», – он покосился на расписку, – товарищ сержант милиции Дымов?
– А так правдивее… – честно ответил я. – Кто же поверит, что мы стадо в сто голов по немецким тылам гнали?
– Ага… А с немцем вы что делать будете, граж… товарищ сержант?
– Не переживай, Акимыч, тут не оставим и за овином не бросим. Но и ты, уж сам понимаешь, ничего не видел, ничего не слышал. В смысле: «Да, был. Да, стадо осмотрел. Да, все пять буренок. Потом – уехал. А куда и зачем – это мне, сирому, неведомо…» Смекаешь?
– Как не смекать… – и Акимыч криво усмехнулся. – Себя под молотки подводить не будем, и бабам все объясню…
– Кстати, о бабах, – вспомнил я, – они там тебя во дворе дожидаются. Так что давай, выйди к народу, расчисти нам пространство.
Он поднялся и направился к двери, а я, сделав Трошину знак следовать за ним, занялся бумагами майора. Секунд через двадцать я понял, что моего знания немецкого тут явно не хватит, и просто засунул их обратно в пижонистый кожаный портфель, стоявший на лавке.
– Так, сержант, – обратился я к Чернову, – унтера дотащишь до машины? Или в чувство приведем – пусть своими ножками топает?
Юрий окинул взглядом бездыханную тушку переводчика и сделал жест, что, мол, не беспокойся, командир, донесу.
Через открытую дверь со двора доносились голоса старосты и женщин, но слова я не разбирал, да и Бухгалтер, если что, подал бы сигнал. Через пару минут или около того староста и Трошин вернулись в комнату.
– Сделали все в лучшем виде, – весело доложил староста, а Трошин за его спиной в подтверждение кивнул. – Вопрос у меня к вам есть, товарищ сержант милиции… – и он несколько замялся.
– Спрашивайте, товарищ Соломин, не стесняйтесь, – подбодрил я Акимыча.
– Я тут, это, подумал… Может, вам продукты какие нужны или там еще чего?
– От помощи не откажемся, Степан Акимович. Нам любая подмога в радость, – не стал жеманничать я.
– Так это… Мы мигом… Все зараз сделаем! – засуетился староста. – Вы бойца вашего со мной только пошлите, а то мне не донести одному.
– Бухгалтер, скажи Юрину, чтоб со старостой сходил… Да не один, пусть Сомова с собой захватит.
Когда Чернов, неся в охапку спеленатого унтера, вышел из дома вслед за старостой, я подошел к пленному интенданту.
– Stehen auf! – продолжил я эксплуатацию своего небогатого словарного запаса.
Немец неуклюже встал, яростно сверкая глазами, изпод полотенца, закрывавшего рот, доносилось гневное мычание.
«Узнать, чего он хочет, или нет?» – подумал я, но по здравом размышлении рот пленному развязывать не стал.
– Komm!
– И я показал стволом автомата направление движения.
Фриц снова чтото промычал, похоже, не собираясь выполнять приказание, так что пришлось придать ему ускорение, слегка пнув по ноге чуть выше обреза щегольских сапог. Скривившись от боли, он понуро захромал к выходу.
– Бухгалтер, прими клиента! – крикнул я Трошину, торопливо собирая со стола оставшиеся бумаги немцев.
Через минуту я уже был на улице, где мне предстояло решить классическую задачу про переправу волка, козла и капусты, поскольку все присутствующие в машину явно не помещались.
– Так, я сяду за руль, унтера положите сзади на пол, майор с Бухгалтером на заднее сиденье.
– А водителя куда денем? – спросил Дед Никто.
– В багажник.
– То есть? – Глаза у Кудряшова стали, что называется, «по полтиннику».
– То и есть! Засунь его в багажник, только руки свяжи.
Однако, к чести Дениса, приказ обсуждать он не стал и, немного повозившись с замком, засунул до сих пор пребывающего в бессознательном состоянии водителя в багажник.
Спустя несколько минут вернулись и бойцы, ходившие за провизией. Три внушительных мешка – да, староста не поскупился! Хотя как знать, три мешка
