Прорвав линию времени и оказавшись в 1941 году, наши современники, ветераны Афгана и Чечни, берутся перекраивать историю и меняют ход Великой Отечественной войны!
Авторы: Рыбаков Артем Олегович
на поиски Трошина, я услышал, как Саня просит Тотена привести пленного майора.
* * *
«Похоже, это уже стало традицией, – думал я, когда мы со Славой неспешно ехали на мотоцикле к хутору, – Саня явно меня с Трошиным «спаривает». Хотя партнер из Славы не самый плохой: сообразительный, въедливый, да и опыта ему не занимать. Мне есть чему поучиться, тем более что я в реалиях местных ни в зуб ногой».
Мы уже выехали из леса, когда впереди на дороге я увидел нескольких коров.
– Что за черт? – ругнулся за моей спиной Трошин и, держась за рукоять, встал на подножках, – Антон, я ни одного человека не вижу.
– Наверное, погонщик звук мотора услышал и спрятался, – сообразил я. – Круто им Акимыч хвосты накрутил, вон, как прокола опасаются.
– Акимыч – это староста местный, да?
– Так точно.
Пока мы соображали, что к чему, расстояние до коров сократилось до какойто сотни метров. Я собрался было объехать министадо, но заметил, что обочины в этом месте, как назло, отсутствуют, а придорожные канавы глубоки. Остановив мотоцикл, я вполголоса спросил напарника:
– Слав, что делать будем?
Тот молча соскочил с «железного коня» и с решительным видом направился к животным.
– Sprechen Sie Deutsch!
– крикнул я ему в спину, подумав о том, что если он начнет гонять буренок родными матюками, то вся наша конспирация пойдет псу под хвост.
Слава же, отмахнувшись от меня, как от докучливой мухи, сунул в рот пальцы и свистнул.
«Ешкин кот!» – хоть нас и разделяло больше десяти метров, мощь его свиста впечатляла!
Коровы были, как видно, того же мнения, так как они рванули с места в галоп, и вскоре только клубы пыли оседали на том месте, где несколько мгновений назад толклись шесть буренок.
«Силен!» – только и подумал я. Нет, свистеть, конечно, я умел, но вот так: сильно и резко, переходя в сверлящий мозг ультразвук – нет. И только я собрался сказать герою о произведенном на меня впечатлении, как взгляд мой случайно зацепился за валяющийся на левой обочине картуз. Я слез с мотоцикла и рукой показал Трошину на находку.
Слава мгновенно развернулся в сторону предполагаемой угрозы, вскидывая к груди автомат.
– Reg dich nicht auf!
– успокоил я его понемецки.
Возможно, он не понял слов, но понял смысл, поскольку несколько расслабился, хоть автомат и не опустил. Я же, продолжая игры в конспирацию, громко рявкнул:
– Halt! Zurück!
И, словно по моей команде, в высокой траве чтото зашуршало. Ухмыльнувшись и подмигнув Трошину, я, намеренно коверкая язык, крикнул:
– Стоят! Стреляйт!
В траве ктото ойкнул, и метрах в тридцати от нас поднялась невысокая фигура.
«Мальчишка, что ли, стадо гнал?» – подумал я и скомандовал:
– Komm her! Суда! – сопроводив команду недвусмысленным жестом.
Тут слышу, Слава мне шепчет:
– Антон, кажись, девка…
Пригляделся, и верно – хоть на погонщике и надета хламида какаято, но абрис фигуры уж больно характерный…
– И что? – говорю. – Отпустим, что ли? Так легенда посыплется… Давай, хоть до деревни отконвоируем.
Через минуту «кавказская пленница» выбралась на дорогу. «А ничего так!» – отметил я про себя. Даже заношенный донельзя пиджак, несуразные штаны и перепачканное пылью лицо не могли скрыть недетской привлекательности «пастушка». Слава стоял с идиотской улыбкой, рассматривая это диво дивное.
– Idiot! Setzen Sie sich auf das Motorrad!
– вывел я его из состояния прострации и поманил нашего «пленника». – Komm her! Суда.
А ведь страшно девчонке, волосы, очевидно, до этого спрятанные под картузом, растрепались и теперь непослушными прядями обрамляли красивое, с очень правильными чертами лицо. Прямой, почти греческий нос (почти – это потому, что на мой вкус, у античных богинь носы великоваты), плотно сжатые губы – красотка, ну что тут скажешь!
– Setzen Sie sich auf dem Beiwagen! – И я рукой показал на коляску. – Schnell!
То ли девушка понимала немецкий, а может, мои жесты были достаточно красноречивы, но мою команду она выполнила правильно и, понурившись, направилась к коляске.
– Bitte! – И Слава протянул ей потерянный картуз.
«Вот что галантность с людями творит! Даже понемецки заговорил», – подумал я, садясь в седло.
* * *
Всю дорогу до села нам с Вячеславом пришлось молчать, причем если Трошин беззастенчиво пялился на девушку, я себе такого позволить не мог – дорога была та еще. Поэтому, въезжая на двор
