Прорвав линию времени и оказавшись в 1941 году, наши современники, ветераны Афгана и Чечни, берутся перекраивать историю и меняют ход Великой Отечественной войны!
Авторы: Рыбаков Артем Олегович
к амбару всемером, припахать полицаев на погрузку и, нагрузив свежезахваченные грузовики зерном, отбыть на машиннотракторную станцию, где и спрятать похищенное в укромном месте.
Пленных, как и трупы, на «круппе» увез Бродяга, сказав, что он придумал интересную комбинацию, а участвовавшие в «ночном разбое» разместились в грузовиках и пригнанном Казачиной кабриолете.
Соломин поехал с нами. Вопервых, полицаи его знали, да и по протоколу передача подотчетного имущества должна была проходить по всем правилам. Так что Акимыч уселся на переднем сиденье кабриолета рядом с Тотеном, а Фермер так и изображал важную персону, вольготно разместившись в одиночку сзади.
По взмаху руки командира наша маленькая колонна тронулась в путь.
Ехать было всего ничего, и уже через четверть часа мы добрались до места. Мы подъехали к воротам зернохранилища, когда из какойто дощатой будки нарисовался заспанный субъект, обряженный в потертый серый пиджак, коричневые шерстяные брюки и давно не чищенные сапоги. Судя по лицу, его вчерашний отход ко сну не обошелся без четвертинки первача, а то и без поллитры. Однако на плече его висел мосинский карабин, а ремень оттягивали магазинные подсумки.
Судорожно потирая лицо, охранник силился понять, что это за столпотворение с утра пораньше.
Ясность внес Акимыч, споро выскочивший из машины:
– Васька, ирод! Опять вчера нажрались?! Что ж вы меня перед большими людьми позорите?! Урою! – и повернувшись к Фермеру, продолжил: – Не извольте беспокоиться, ваше высокоблагородие! Мигом в чувство их приведу!
Тотен залопотал понемецки, изображая из себя переводчика.
– Gut! Sehr gut! – старательно произнес командир.
– Карашо! Но надо быстро! – вольно перевел Тотен.
– Где Антип? Дрыхнет? – продолжил «прессовать» полицая староста.
Тот, мающийся похмельем, явно был ошарашен всей этой кутерьмой. Мы, уже вылезшие из машин, откровенно потешались над недотепой.
– А грузить зерно кто будет? Или, может, мне господина майора попросить? Дескать, извиняйте, господин майор, сторожа в зюзю нажратые, так что, пожалте, сами мешки таскать?!
Васька в ответ блеял чтото сокрушенное, но разобрать детали изза дружного гогота ребят было сложно. Акимыч дал сторожу подзатыльник и приказал отпереть ворота.
На шум изза амбара показался второй сторож. Судя по его виду, он только что проснулся, причем спал он в более комфортных условиях, поскольку был весь облеплен соломой. «В ригу
залез, что ли?» – подумал я.
Однако ситуацию он просек весьма быстро и даже попытался продемонстрировать выправку, валко промаршировав в направлении высокого начальства. Люк с Тотеном снова зашлись от хохота. И даже командир слегка улыбнулся, до того потешно выглядели потуги Антипа. С грацией пьяного и давно сломанного роботаандроида он поприветствовал Фермера, вскинув руку к козырьку плисового картуза, после чего скосился на старосту:
– Семен Акимович, позволь доложить? – и, получив разрешение в виде кивка, продолжил: – А чего нам надрыватьсято? Вона, палонныя погрузят.
– Какие такие пленные? – судя по выражению лица, Акимыч слышал об этом в первый раз.
– Так вчера мудровские троих комиссарских злавилы. В Старое вяли, да у нас пакинули. Усе роуна, да нас господа немцы должнцы прыехаць.
Староста повернулся к Фермеру и, увидев, что тот кивнул, ответил:
– Ну, давай вяди своих пленных.
* * *
Минут через десять Антип действительно привел троих красноармейцев – седого мужика лет сорока и двух парней лет двадцати пяти, с изможденными, осунувшимися лицами.
Пока один полицай возился со здоровенным, действительно «амбарным» замком, а другой – ходил за подневольными грузчиками, мы успели провести экспресссовещание.
Я сразу спросил Сашу, действительно ли он собирается «припахать» пленных, на что получил ответ, что, дескать, если совсем доходяги, то припряжет полицаев. А так – легенда, мать ее, обязывает…
Внимательно оглядев пленников, Фермер наклонился к Тотену и чтото прошептал ему на ухо.
– Господин майор говорит, что вас хорошо покормят, но вы должны хорошо работайт! А вы, – и Тотен уставился на полицаев, – за свою провинность будете им помогайт! Это есть приказ!
Три доходяги и два похмельных хмыря – это, доложу вам, не лучшая бригада для погрузки пяти тонн зерна. Поэтому нам тоже пришлось впрячься. Причем основная нагрузка легла на меня и Люка, так как Тотен, щеголявший фельдфебельскими погонами, изображал из себя большого начальника, а наши «окруженцы» были сосланы в охранение. А то, не ровен час, уронив на ногу мешок, скажут «Твою мать!» вместо
