Прорвав линию времени и оказавшись в 1941 году, наши современники, ветераны Афгана и Чечни, берутся перекраивать историю и меняют ход Великой Отечественной войны!
Авторы: Рыбаков Артем Олегович
я вытащил «вальтер», который спрятал сзади за поясом.
Через пару минут в дверь выглянул Дымов:
– Никого. Судя по всему, уходили в спешке. Даже продукты коекакие остались.
Сам не зная почему, я спросил:
– А дети в семье были?
– Нет. А при чем здесь это?
Я наконец сформулировал ответ и больше для себя, нежели отвечая Алексею, сказал:
– Люди обычно первым делом о детях заботятся… По вещам можно понять, что случилось…
Леша понимающе кивнул, и мы направились к следующему дому.
Пока Дымов осматривал жилище внутри, я решил немного осмотреться на подворье.
Ближайшая небольшая постройка, оказавшаяся курятником, была пуста. Я уж было направился к большому сараю, стоявшему в глубине двора, но, сделав несколько шагов, осознал какуюто неправильность в окружающей обстановке. В траве вдоль забора змеился телефонный провод!
Я проследил за ним взглядом и заметил, что он исчезает на чердаке соседнего с этим дома. Нет, проложили его аккуратно – с первого взгляда не заметишь, но, очевидно, ветер сдул его с крыши, да и я специально всматривался, так что заметил раскачивающийся на вису отрезок.
«Приплыли!» – было первой мыслью. На несколько мгновений я впал в ступор, так как первым позывом было метнуться куданибудь в укрытие, вторым – выручать Дымова, а третьим было осознание того, что уйти просто так нам не дадут.
Но первый порыв прошел, и я начал думать более позитивно, благо коекакие домашние заготовки у нас были.
Ленивой, даже можно сказать нарочито ленивой, походкой я направился к дому. Медленно поднялся на крыльцо и зашел внутрь.
– О, Антон, смотри, здесь тоже детей не было, – начал Зельц.
– Тихо, не шебуршись! – прервал я его. – В деревне – немцы. Я наблюдательный пункт с телефоном засек. Думаю, минут через десятьпятнадцать нас брать будут.
Леша остолбенел на мгновение, затем рванулся к выходу. Я еле успел поймать его за локоть:
– Поздняк метаться – к лесу нам просто так уйти не дадут. Я думаю – там засада! – отрывисто бросил я ему. – Спрячь свое удостоверение гденибудь здесь в доме… – и я, нагнувшись, вытащил изза голенища сапога сверток с заготовленой «липой».
Так получилось, что аусвайсы полицаев, убитых нами в той деревне, где мы забрали Лидию, были без фотографий, и Бродяга во время пребывания на МТС немного поработал над ними, так что сейчас у меня был документ на имя Захара Стополова 1908 года рождения, сотрудника местной вспомогательной полиции. Был сей документ выдан комендатурой Логойска две недели назад.
Дымов же стал Лександром Пройтой, восемнадцатого года рождения, и тоже – сотрудником вспомогательной полиции.
– Так. Леша, повязку пока не доставай, и… – я на секунду задумался, оглядывая комнату, – как документы спрячешь, ходики со стены сними, – и я показал на настенные часы с боем.
– Ээ… – Дымов на некоторое время потерял дар речи.
– Ну, должно же быть какоето оправдание, почему мы оказались так далеко от родных мест. Так хоть сразу в расход не пустят… А там выкрутимся. Ну, чего застыл?! – прикрикнул я на него.
– Есть! – Алексей, похоже, пришел в себя.
– И говор свой интеллигентный изврати какнибудь, я тебя прошу, – добавил я.
…Когда мы вышли из дома, нагруженные двумя мешками с небогатым скарбом, нас уже поджидали. Стоило мне сделать несколько шагов, как изза забора раздалась команда:
– Halt! Hände hoch!
Я послушно выронил мешок и потянул руки вверх. Скосив глаза, я увидел двух солдат, держащих нас на прицеле.
– Nicht schießen… – как можно жалостливее попросил я. – Wir sind von der Hilfspolizei!
– добавил я, безбожно коверкая немецкие слова.
Вдалеке послышался шум мотора. «А вот и начальство гадское приехало!» – подумал я и покосился на Дымова.
– Kopf nicht umdrehen!
– раздалось изза забора, и мне пришлось замереть.
Наконец в клубах пыли показалась открытая легковая машина военного образца, а за ней – грузовик, все тот же вездесущий «Блиц». «Недоджип» остановился, и с переднего места выбрался немец. «Ого, вот это горилла!» – в этом эсэсовце было под два метра росту и сильно больше центнера – весу.
Вылезший вслед за ним офицер казался подростком, хотя на все сто соответствовал «арийскому стандарту» – атлетичный блондин, выше меня сантиметров на пятьсемь. Оба были одеты в камуфлированные мелкими пятнышками парки. В открытом вороте офицера я увидел петлицу с тремя «кубиками». «Унтерштурмфюрер – поармейски лейтенант», – вспомнил я.
Однако первыми в ворота вошли два выбравшихся из грузовика
