Прорвав линию времени и оказавшись в 1941 году, наши современники, ветераны Афгана и Чечни, берутся перекраивать историю и меняют ход Великой Отечественной войны!
Авторы: Рыбаков Артем Олегович
я.
Настроение у всех было преотличное! Мы весьма комфортно расположились в одном из домов пустой деревни. На заднем дворе топили баню, а в соседнем доме готовилось угощение. Праздновать – так праздновать! Вопервых, надо было отметить первую крупную победу, а вовторых – создание нового подразделения РабочеКрестьянской Красной Армии!
Дада, именно на вчерашнем совете было окончательно решено, что Слава возглавит партизанский отряд, а мы продолжим выполнять свою задачу. Комиссар Белобородько был обеими руками за, особенно после того, как мы вломили эсэсовской зондеркоманде, а трофеи, захваченные при этом, еле поместились в грузовик. Практически всех «наших» окруженцев Фермер отправил под командование Трошина, оставив с нами только Зельца, Чернова, Юрина, Кудряшова и совершенно неожиданно попросившего об этом Несвидова.
И вот мы с Тотеном и Люком валяемся на «пенках» в ожидании бани. Мой избалованный горячим водоснабжением организм очень соскучился по правильным водным процедурам, да и попариться после хорошо сделанной работы – то, что доктор прописал.
В комнату вошел Слава.
– О, товарищ самый главный воевода! – поприветствовал я его.
Отмахнувшись от меня, Трошин подошел к столу:
– Да у вас тут пир горой! Сало, колбаса…
– Угощайся, чем Бог послал!
Командир нового отряда не заставил себя долго упрашивать, а достал нож и сделал себе бутерброд.
– Мда, – разглядывая кулинарный шедевр, произнес он, – сало толще, чем хлеб отрезал…
– Отрежь второй кусок хлеба – и не комплексуй, – подал голос Люк.
Трошин чуть не подавился от такой сентенции, но тут нас позвали в баню, так что объяснить Вячеславу, что же значит «не комплексуй», не получилось.
…Примерно через полчаса Фермер закончил инструктировать Белобородько и Трошина и присоединился к нам.
– Командир, тебя каким – березовым или дубовым? – спросил я, подвинувшись на полке.
– Плоскопараллельно, – последовал ответ.
– Тогда по очереди. Сначала – береза, потом дуб.
– Это ты хорошо придумал… Интеллигентно, – сказал Саша, потягиваясь и блаженно жмурясь.
…Минут сорок спустя (а что поделаешь, война!) мы, чистые и распаренные, вернулись в свою «казарму». Настроение было «солнечным», да и с чего ему быть другимто?
Усевшись на лавки за накрытым столом, мы отдали должное стряпне нашей кухонной команды. Минут десять только стучали ложки, да за ушами трещало. Наконец все наелись, и настало время для разговора.
– Командир, не поделишься, чем партизан грузил? – спросил я.
– Не вопрос. Сказал, чтобы они здесь больше пары дней не засиживались, а передислоцировались на север.
– Думаешь, немцы скоро нагрянут? – спросил Люк.
– Обязательно! А ты бы на их месте не приехал?
– Я бы приехал, и не один, а с «вертушками» и артиллерией.
– О тож! «Вертушек», правда, у них нету, но артиллерию, я думаю, подтянут. Поэтому им и надо линять как можно быстрее. И радиста у них нет.
– А это при чем тут? – удивился Тотен.
– А при том! Им связь нужна, а единственный канал, что им можно безболезненно отдать – тайник, через который мы с Неущенко связывались. Тем более что отряд этот я московским уже «сдал». На первые несколько сеансов я с ними шифроблокнотом поделился. Если получится – немецкую службу радиоперехвата неплохо запутаем, ну и ребятам связь на первое время обеспечим.
– И что сказал? – поинтересовался я.
– Правду. Ну, почти правду.
– И?
– Ответа пока не было, но и для нас успешный выход отряда на связь – большой плюс и подтверждение нашей надежности. Ну, и свидетели эффективности наших методов.
– Резонно! – согласился Люк, а я просто кивнул.
Тут я решил, что такие хорошие посиделки без правильной выпивки – нонсенс, и, извинившись, вылез изза стола. В моем бауле были заныканы бутылка армянского коньяка и бутылка восемнадцатилетнего скотча, любая – в самый раз для хорошего праздника.
Накинув камуфляжную куртку (больше, чтобы не отсвечивать светлой майкой, нежели для тепла) и нацепив кобуру с верным «браунингом», выскочил во двор. «Крупп» был припаркован на улице метрах в пятидесяти от нашего дома, и, чтобы не скрипеть воротами, я решил просто перелезть через забор. Едва я оказался на гребне, как снизу шепотом спросили:
– Двадцать два?
– Восемнадцать, – ответил я, мягко спрыгнув на землю.
– Проходите, товарищ старший лейтенант! – боец меня узнал, но пароль все равно спросил. Молодец!
Я бодро зашагал вдоль улицы. На соседнем дворе шумели: ктото колол дрова, тихонько скрежетала сталь на камне ручного точила, слышно было, как Несвидов распекает бойца за безалаберность в ответственном деле приготовления
