Прорвав линию времени и оказавшись в 1941 году, наши современники, ветераны Афгана и Чечни, берутся перекраивать историю и меняют ход Великой Отечественной войны!
Авторы: Рыбаков Артем Олегович
мне было не нужно, и я скромно ответил:
– Нет, не я. А что, не понравилась?
– Понравилось… Только… Только необычно весьма… – протянул комиссар.
– Ну, тогда… На злобу дня, так сказать. – И я запел песню, написанную моим другом в середине «бешеных девяностых»:
А шуба ли с дуба – с гранаты чека
[132],
Пусть снова в ударе не дрогнет рука,
Пусть снова в крови искупается сталь –
С дуба – по шубе, а с мира – печаль.
Рассветом мы вышли, придем к вечеру,
Мы с миром играем в смешную игру,
Барбудо Эрнесто забрался на ель,
А рядом ползет команданте Фидель.
Резкие ритмичные аккорды рокнролла подчеркивали хулиганские, разухабистые слова песни:
Ему невдомек, что до фени вообще –
На чьей стороне быть товарищу Че.
Не просто наемник тропою лесной –
Художник по жизни и новый герой.
Мой друг Пиночет както мне говорил:
Там скучно живется, где нет заводил,
Им главное вовремя фишку просечь,
Что будет потом – то отдельная речь.
Неярко блестит под луной пулемет,
Из леса выходит карательный взвод,
Так было везде и во все времена –
Менялись лишь только одни имена.
Последний куплет вызвал явное оживление среди слушателей.
Менялись булыжники на топоры,
Менялись вожди и законы игры,
Менялись эпохи, менялись места,
Стабильна была лишь одна крутота.
«Эх!» – резким движеньем в казенник заряд –
Скончается в муках подстреленный гад!
Где раньше секира кольчугу драла –
Там ныне взрывчатка и бензопила!
Так радуйтесь те, кто познал крутизну!
И радуйтесь, люди, познавши войну!
Сквозь смех автоматов и рев батарей
Идут капитаны кровавых морей!
Он встанет, как раньше бывало не раз,
Он выполнит невыполнимый приказ,
И мощным дыханием мир ужаснет
В грохоте залпов его пулемет.
Последние несколько куплетов мне пришлось менять на ходу, уж больно они не соответствовали времени и слушателям.
Когда я закончил петь, слушатели молчали, переваривая услышанное. Уж больно непривычно для них было наложение серьезных слов на плясовую мелодию.
– Ну, потом еще спою, – помог я им, откладывая гитару в сторону.
Все, кроме «гостей из будущего», как показалось мне, облегченно вздохнули и вернулись к своим неспешным разговорам. По долетавшим до меня обрывкам фраз я понял, что некоторые обсуждают только что услышанные песни. Ко мне на лавку подсел свежеиспеченный командир партизанского отряда.
– Ну ты даешь! – тихонечко сказал Слава, ткнув меня кулаком в бок. – Я думал, комиссара Кондратий хватит.
– Ну, извини, настроение такое, хулиганское – было.
– А у меня подарок тебе есть, – улыбнулся Трошин.
– А чего не даришь?! – Я изобразил возмущение.
– Минуточку… – И Слава выскочил в сени.
Вернулся он буквально через пару мгновений с какимто длинным, метра полтора, свертком.
– На, владей!
Я развернул толстую ткань. СВТ. Снайперская.
– Откуда?
– Бойцы у немцев две штуки нашли, вот я и решил тебе подарить.
– Слав, спасибо, конечно… Но мне она без надобности… А вот вам – пригодится…
– Да ты в прицел посмотри! А бой какой! А то ты все с «дегтяревым» таскаешься…
– Так, сядь, – я показал рукой на лавку рядом с собой. – Мне и с автоматом
