Прорвав линию времени и оказавшись в 1941 году, наши современники, ветераны Афгана и Чечни, берутся перекраивать историю и меняют ход Великой Отечественной войны!
Авторы: Рыбаков Артем Олегович
район – в составе 50 человек, начальник отряда – начальник следственной части УНКГБ по Минской области лейтенант госбезопасности тов. Симахин.
Могилевский район – в составе 101 человека, начальник отряда – начальник СПО УНКГБ по Могилевской области лейтенант госбезопасности тов. Прибыль.
Витебский район – в составе 53 человек, начальник отряда – зам. нач. 2го Управления НКГБ БССР ст. лейтенант госбезопасности тов. Пасманик
Шкловский район – в составе 93 человек, начальник отряда – комендант НКГБ БССР ст. лейтенант госбезопасности тов. Коба.
Быховский район – в составе 103 человек, начальник отряда – лейтенант милиции тов. Кузменок.
Оршанский район – в составе 102 человек, начальник отряда – начальник ОУР Главного управления милиции БССР, капитан милиции тов. Кожемякин.
Бобруйский район – в составе 111 человек, начальник отряда – зам. начальника отдела 3го Управления НКГБ БССР лейтенант госбезопасности тов. Морозкин.
Личный состав этих отрядов вооружен пистолетами ТТ, винтовками, гранатами и 2–3 пулеметами.
К каждому отряду по решению ЦК КП(б) Белоруссии прикреплено по одному ответственному партийному работнику.
Для укомплектования резидентур, создаваемых для негласной работы в тылу противника, в Витебскую, Могилевскую, Гомельскую и Полесскую области послано по 24 негласных работника 3го отдела центрального аппарата и отделений УНКГБ западных областей Белоруссии.
Для ведения военной разведки на территории, занятой противником, при 1м Управлении НКГБ БССР создана группа из числа наиболее смелых и развитых негласных работников 3х отделов в количестве 23 человек, из которых 5 июля 1941 г. 16 человек выброшены (в районы Тимковичи – Несвиж – Барановичи – 2 человека и по одному разведчику – в пункты Дзержинск, Заславль, Старобин, Слуцк, Осиповичи, Минск, Борисов, Смолевичи, Логойск, Лепель, Ушачи, Дрисса, Березино и Бобруйск) с заданием установления скопления, рода войск, вооружения и продвижения противника, а также выяснения вводимого немцами режима на занятых территориях».
– Молодцы, плотно работают, – после некоторого молчания сказал Судоплатов. – И какая, по твоему мнению, из групп подходит под описание «Странников»?
– Любая и никакая! – последовал ответ.
– Согласен! Составь Цанаве запрос для его резидентов, может, еще контакты были, а до нас в этом бардаке не дошло. Нарком сильно заинтересовался нашей группой.
* * *
К пяти часам вечера мы уже укатили от района, где бились с эсэсовцами, километров на девяносто к югу. Результат, если принимать во внимание состояние дорог, хоть и не выдающийся, но, безусловно, заслуживающий уважения. Некоторые отрезки пути вполне себе подходили под определение «как вспомню – так вздрогну»! Железную дорогу Барановичи– Минск наша колонна пересекла немного восточнее Столбцов, и теперь мы двигались на юговосток, направляясь к Слуцку, где в условленном месте нас должены были дожидаться Бродяга с ребятами.
Местность вокруг была болотистая. Оно и понятно – междуречье Немана и Уссы. Немцы последние пару часов нам на пути не попадались, как, впрочем, и никто другой. Дорога, а скорее – колея в песке, петлявшая в чащобе, была пустынна. И если бы не следы тележных колес, то можно было подумать, что на дворе не двадцатый, а пятнадцатый век.
– Внимание! – голос Люка в наушнике оторвал меня от созерцания окрестностей. – Мост впереди разрушен!
И вслед за этим раздалась команда Фермера:
– Колонна стой! Всем смотреть! – в голосе командира сквозила нешуточная досада.
Множество речек, речушек и ручьев весьма ограничивали наш маневр, а рассчитывать на то, что в крупных поселках, где располагались основные в данной местности мосты, нет немцев – было по меньшей мере глупо.
– Люк, что там?
– Настил раскурочен.
– А опоры?
– Сейчас спущусь, посмотрю…
Я же решил воспользоваться остановкой для решения персональных проблем. Повесив на плечо ППД, я открыл дверь и вылез на обочину.
Лес в этом месте отступал от Немана на пару сотен метров, и дорога проходила по своеобразной насыпи – естественной или искусственной, было непонятно. Заболоченная низина, усеянная купами кустов, простиралась метров на шестьсот, не меньше.
Закончив свои дела, я собрался вернуться в машину, но периферийным зрением зацепился за какуюто несуразность. «Так, это что такое?» – пытался сообразить я, одновременно доставая из кармана сигарету. «Поворачиваем голову… Медленнее, медленнее… – давал я самому себе команды. – Так, еще… Вот!» На песчаной проплешине метрах в пятидесяти от меня отчетливо вырисовывался сапог. Простой такой, кирзовый. Причем, судя по его положению,
