Прорвав линию времени и оказавшись в 1941 году, наши современники, ветераны Афгана и Чечни, берутся перекраивать историю и меняют ход Великой Отечественной войны!
Авторы: Рыбаков Артем Олегович
пункта Слобода (SEE от города Воложин).
Четвертая передача осуществлялась из того же места, что и предыдущая, началась в 21.00 и продолжалась 12 минут 12 секунд.
Анализ записей передач показал, что на этой рации работают как минимум два радиста. Характерные особенности почерка ясно указывают на то, что 1я и 2я передачи были проведены одним, а 3я и 4я – другим радистами.
Копии записей передач переданы в криптографическую службу для анализа и дешифровки.
Начальник поста контроля радиоэфира
унтерштурмфюрер СС Мильс»
* * *
«Резидент «Вяз» сообщает, что, по информации его связника, местным партизанским отрядом «Н ародная Воля» 25 июля сего года при переправе через реку Неман у поселка Николаевщина Столбцовского рна совершено нападение на немецкую автоколонну. В составе колонны были 1 легковая, 3 грузовых автомашины и 1 мотоциклет с коляской. Умелыми действиями партизан колонна была рассеяна, но изза вражеских подкреплений захватить трофеи не удалось. Потери противника: 15 предположительно убитых и более 30 гитлеровцев ранено».
Из докладной записки Управления НКГБ БССР.
* * *
– …И это – самое тяжелое. – Александр палкой поворошил угли в костре и продолжил: – Все можно прикинуть, просчитать, приготовиться… а тут – бац! И шальная пуля. Случайность, как и глупость, предусмотреть невозможно. Я ж тебе рассказывал про того парня, который меня тогда чуть не завалил… На него пять стволов смотрели. Любой бы на его месте руки в гору потянул, а этот палить начал… Хорошо, я в бронике был.
Вот уже четверть часа командир и Люк вели со мной «душеспасительные» беседы. Рассказывали байки, шутили… Я кивал в ответ, даже улыбался… Но какоето оцепенение, нет, это слово не подходит, скорее – пофигизм не покидал меня.
Нет, на моих действиях это никак не сказалось – я стрелял, затем вел машину, помогал разбивать лагерь, ел… Однако фраза про чемпиона Союза так и вертелась у меня в голове, казалось, наматывая на себя все остальные мысли. Больше всего это было похоже на депрессивный психоз, как его описывают в учебниках по психиатрии.
Опытные старшие товарищи довольно быстро просекли фишку, и теперь каждый на свой лад пытались меня вывести из этого состояния.
– Саш, ты мужик опытный, всякое в жизни повидал… Ну что за непруха такая, а?
– Ты про невезение не заводи, не надо, – ответил командир.
– Ну вас же, спецуру, учили, как с такой кашей в голове бороться, правда?
– Хрена! Сами учились. Ты что же, думаешь, мы все там суперменами из матерей вылезали? Помню, парня нам прислали, снайпера. Он «за речкой» уже покувыркаться до «звездочки»
успел. В общем – уважаемый человек. А на посиделках выяснилось, что он – девственник! Прикинь, у человека двенадцать подтвержденных, а он еще с бабой ни разу не был. Он астрономией увлекался до армии, зрение – «сто на сто», вот его снайпером и сделали. А ты говоришь – психология!
Занятные истории из армейской жизни меня сейчас занимали мало, и я задал очередной животрепещущий вопрос:
– Саш, а ты как, уверен, что то, что мы сейчас делаем, – нужно?
Фермер цыкнул зубом, а Люк поперхнулся чаем.
– Ну ты, блин, и скажешь! – только и сказал наш разведчик, откашлявшись.
Командир же задумался на пару секунд, очевидно, решая, послать меня куда подальше или так оставить, но потом совершенно другим, серьезным тоном ответил:
– Знаешь, я, когда уже командиром группы стал, поехал както на «курсы повышения квалификации». И там один шустрик лектору похожий вопрос задал. Типа твоего. А тот, пожилой уже мужик, посмотрел на него и говорит: «Знаете, товарищ капитан, в сорок первом мы такими вопросами не задавались. Делали, что могли. И что не могли – тоже. Чтобы ваш отец мог когданибудь подкатить к вашей матери с предложением вас замастырить». Шустрик аж пожух весь. А докладчик тот, кстати, потом интересную вещь сказал, что, дескать, изза просчетов летом и осенью сорок первого пришлось разменивать людей на время. Так и сказал: «дивизию на день, корпус на три, а армию – на неделю». И, что наши, спецназа, грамотные действия должны коэффициент изменить. И, что группа на день – это куда как лучше, чем дивизия. А уж если диверсанты неделю в тылу у врага продержались, куролеся, то они окупили не только свою подготовку, но и жизнь своих праправнуков. А мы тут месяц почти воюем. Вот и прикинь, сколько и чего…
– Тох, ты вспомни, – вступил в разговор Люк, – что тебя больше всего на играх наших бесило? Мы же с тобой это сколько раз обсуждали – надо бежать на пулеметы, двадцать бегут, а шестьдесят – лежат. И «гибнут» все: первые – потому что сил траншею взять не хватило, а вторые – потому что надо было вместе с первыми
