Прорвав линию времени и оказавшись в 1941 году, наши современники, ветераны Афгана и Чечни, берутся перекраивать историю и меняют ход Великой Отечественной войны!
Авторы: Рыбаков Артем Олегович
есть ли противник в деревне. А уж описание боя, данное другим полицаем, меня несказанно порадовало:
– Этот, который повыше, руки поднял и второму сказал, чтоб тот тоже сдавался. А тот – ни в какую! Ну мы на него, а первый гад… Ой! Не, не надо больше! Андрейку с хутора лягнул както хитро и через забор… Михась за ним. Хотел стрельнуть, значит. А тот не убежал, а за палисадом заховался… Ну и Михасюто кадык долой да и винтарь забрал. А из него уже Ивана стрельнул. Ну и сбег, конечно. Такойто прыткий. Да германы гранаты швырять начали. Все без толку, ейбогу… Мы потом опушкуто обшарили. Никого, ейбогу… Будто нежить какая…
* * *
Сразу после стычки меня пригласили «на беседу». Человек пятнадцать разновозрастных военных сидели, образовав круг, и старательно делали вид, что наслаждаются вкусовыми качествами лагерного завтрака. Внутри «оцепления» расположилась группа из пяти человек, главой которой, по всей видимости, был раненый командир, лежавший на самодельных носилках. Как я догадался? Ну не верю я, что у рядового может быть такое властное лицо!
Когда Михаил подвел меня к нему, тот показал рукой на землю рядом с собой.
– Кто таков? Из какой части? – спросил он, стоило мне только сесть.
– Антоном зовут. А откуда не помню. Контузия. Даже как сюда попал, не помню. И, это… Вот, подкрепитесь, товарищ командир, – я протянул ему брюкву.
– Тише ты! – пихнул меня танкист, а раненый пристально уставился мне в переносицу.
«Ну, в гляделки я играть могу хоть целый день!» – усмехнулся я про себя.
– За еду спасибо! – сказал командир и, забрав у меня из руки овощ, первым отвел взгляд.
– Товарищ? – я немного замялся, не зная, как назвать собеседника.
– Алексей, – подсказал мне собеседник.
– Товарищ Алексей, а какое сегодня число? И где мы находимся?
– Шестое сегодня. А это – пересыльнофильтрационный лагерь. Где он точно находится, я не знаю, но по нашим, – он кивнул в сторону, – прикидкам – гдето западнее Слуцка.
– Наши, что на работы вчера ходили, говорят, что рядом – большое село. Трухановичи называется, – вступил в разговор Михаил.
– А что за работы? И «шестое» какого месяца? – «кося» под наивного, задал я очередной вопрос.
– Дорогу ремонтировали… – начал отвечать мне танкист, но «глава подпольного комитета», как я для себя окрестил «товарища Алексея», перебил его:
– Давайте, товарищ Антон, по порядку! Сначала вы на наши вопросы ответите, а уж там посмотрим.
Договор, на мой взгляд, выходил неравноправным, но делать нечего – они тут банкуют.
– Так как же я отвечу, если не помню ни черта?
– Но имято свое помните.
– Имя помню… А вот что было – не помню. Вы уж извините, товарищ Алексей.
Мой собеседник поморщился и вяло махнул рукой, «иди», мол.
Присев в сторонке, я решил немного вздремнуть – сил набраться и вообще. Но стоило мне задремать, как Мишатанкист растолкал меня:
– Э, хорош спать. Разговор есть.
– Ну?
– Не нукай, не запрягал! – отчегото зло прошипел он. – Ты чего про работы расспрашивал? Бежать хочешь?
Пару секунд я помучился сомнениями, но потом ответил:
– Да. Мне здесь не нравится.
Михаил от такой формулировки обалдел настолько, что даже рот приоткрыл, правда, потом подобрал челюсть и спросил:
– А знаешь как?
– Нет, не знаю. Вы же мне ничего не рассказали.
– Смотри сюда, – и он начал чертить план щепкой на земле. – Возят в основном или на шоссе – воронки засыпать, или на железку – там бомбами насыпь разворотило… – он замолчал на мгновение. – И зря ты капитану ничего не рассказал.
Я изобразил лицом недоумение, мол, «отстаньте – не помню я».
Танкист покачал головой и продолжил:
– Охраны на «железке» немного, но место неудобное – с насыпи все вокруг простреливается. На шоссе – попроще, но там войска постоянно мотаются, при побеге моментом охране на помощь придут.
– А сколько рабочий день длится?
– Я сам только по одному разу пока ездил, но мужики говорят, что часов восемь чистой работы. Немчура боится допоздна нас там оставлять.
– Ага. А до места как добираетесь? Пешком или на машинах?
– До шоссе – пешком. Оно тут рядом – километра три. А на «железку» в грузовиках возят. Километров двадцать в один конец. Правда, говорят, что скоро еще один лагерь рядом со Слуцком сделают – тогда от нас возить уже не будут.
– А кто говорит?
– Да эти, – и танкист кивнул в сторону будки у ворот, где на земле сидели трое в советской форме с белыми повязками на рукавах.
– Хиви
, что ли?
– А ты откуда знаешь? – схватил он меня за рукав.
– Я понемецки малость понимаю, а часовой их минут пять назад окликал, –
