Прорвав линию времени и оказавшись в 1941 году, наши современники, ветераны Афгана и Чечни, берутся перекраивать историю и меняют ход Великой Отечественной войны!
Авторы: Рыбаков Артем Олегович
ответил начальник штаба. – Он с утра связывался со мной – собирается приехать.
– И что вы можете на это мне ответить, господа? – вопрос был адресован двум армейским и одному эсэсовскому генералу.
– Господин фельдмаршал, – взял слово эсэсовец, – нами совместно, – кивок в сторону армейцев, – уже разработан план операции, которая покончит с обнаглевшими бандитами. Для меня скорейшее решение этой проблемы – дело чести! Уже две недели как назначен рейхскомиссар Вайсрутении, господин Кубе, и должен сообщить вам, что примерно через неделю нас должен посетить сам рейхсфюрер!
* * *
ВЫДЕРЖКА
ИЗ УСТАВА КОНЦЕНТРАЦИОННОГО ЛАГЕРЯ ЭСТЕРВЕГЕН О ДИСЦИПЛИНЕ И НАКАЗАНИЯХ ОТ 1.8.1934 г.
§ 1
Тремя днями строгого ареста наказывается: 1) тот, кто после сигнала побудки немедленно не встанет с нар или не приведет в порядок койку или комнату.
§ 4
Восемью днями строгого ареста наказывается: 1) тот, кто собирает подписи с целью подачи жалобы; 5) тот, кто задержится в чужом отделении барака, даже в пределах своей арестантской роты.
§ 8
Четырнадцатью днями строгого ареста и 25 палочн ыми ударами в начале и в конце отбытия ареста наказывается:
2) тот, кто в письмах или прочих сообщениях неблагоприятно отзывается о националсоциалистских руководителях, о государстве и правительстве, властях и учреждениях, прославляет марксистских или либеральных вождей или партии – Ноябрьской революции, сообщает о событиях в концентрационном лагере.
§ 11
Тот, кто в лагере, на рабочем месте, в местах ночлега, в кухнях и мастерских, в отхожих местах и местах отдыха занимается разговорами о политике с целью подстрекательства к бунту, произносит подстрекательские речи, сговаривается с другими с этой целью, создает банды или занимается чемлибо подобным, собирает как правдивые, так и ложные сведения для гнусной враждебной пропаганды о концентрационных лагерях и их учреждениях, получает их, прячет, рассказывает, передает их посторонним посетителям или комулибо другому, при помощи тайной переписки заключенных или другим способом выносит их из лагеря, передает их письменно или устно освобожденным или переведенным в другой лагерь, перебрасывает при помощи камней или чегонибудь другого за лагерную стену или изготовляет тайные письма, далее, залезает с целью подстрекательства на крыши бараков, подает знаки при помощи световых сигналов или другим способом, или пытается установить связь с внешним миром, или кто склоняет других к побегу или преступлению, дает советы в этом смысле или поддерживает другими средствами,
Будет повешен как подстрекател ь!
§ 19
Арест отбывается в камереодиночке с жесткой постелью, на хлебе и воде. Раз в четыре дня арестант получает горячую пищу.
Штрафные работы представляют собой тяжелую физическую или особенно грязную работу, которая производится под особым надзором. В качестве дополнительных наказаний могут быть использованы:
штрафная маршировка, наказание палками, запрещение переписки, лишение пищи, жесткая постель, привязывание к столбу, выговор и предупреждение. О всех наказаниях делается отметка в – деле.
Арест и штрафные работы удлиняют срок превентивного заключения самое меньшее на 8 недель; назначение дополнительного наказания удлиняет срок превентивного заключения самое меньшее на 4 недели. Заключенные, которые были посажены в камеруодиночку, в ближайшее время не подлежат освобождению.
С подлинным верно: Инспекция
концентрационных лагерей
Вейбрехт, адъютант рейхсфюрера СС
Э й к е, группенфюрер СС
* * *
«Что? Где?» – раздавшиеся неподалеку выстрелы выдернули меня из сна. Раздался еще один выстрел, и вслед за ним – глухой вскрик раненого. Судя по звуку – стреляли из пистолета.
«Так это они наших расстреливают! – пришло осознание. – Надо поскорее отсюда ноги делать, а то не выдержу еще – брошусь на охранников, исходя из принципа, что «лучше ужасный конец, чем бесконечный ужас».
Вскоре крики прекратились, оборванные очередным выстрелом из пистолета. Затем – тишина. Я заметил, что лежавший рядом со мной военврач тоже проснулся:
– Я правильно понимаю, здесь по вечерам расстреливают?
– Нет, здесь не расстреливают. Это охрана развлекается, – тихо ответил он мне.
Нас прервал выстрел из винтовки, гулко прогремевший в ночной тишине.
– Еще одного, твари… – глухо не проговорил, а простонал Семен.
– Терпи! Будет и на нашей улице праздник! – яростно прошипел я в ответ.
Еще один выстрел. И тишина.
* * *
Утро снова началось с воя сирены. Поднявшись на ноги, я с удивлением обнаружил, что чувствую себя если не хорошо, то, по
