Прорвав линию времени и оказавшись в 1941 году, наши современники, ветераны Афгана и Чечни, берутся перекраивать историю и меняют ход Великой Отечественной войны!
Авторы: Рыбаков Артем Олегович
бы то ни было угрозу?
– Возможно, вы помните шумиху, поднятую в конце прошлого века «акулами пера» вокруг совместного проекта Института ядерных исследований и ЦЕРНа?
– Ну, меня тогда еще на свете не было, но материалы про коллайдер я читал.
– И что? Были ли какиенибудь катастрофы?
– Насколько я знаю – нет.
– Вот видите! А в нашем институте, который, скажу без преувеличения, стоит на самом переднем крае науки, к безопасности относятся еще серьезнее! Эксперименты будут проводиться с шагом в несколько месяцев, и ни один не будет начат до полной обработки данных, полученных в результате предыдущего.
– Михаил Викторович, вы можете ответить, что же такое время на самом деле? И возможны ли столь часто описываемые в фантастической литературе путешествия в прошлое или будущее?
– Боюсь, что огорчу вас… По имеющимся у нас данным – такие путешествия, хотя теоретически и возможны, но практически они пока неосуществимы. Да и в силу неизученности самого вопроса я боюсь, что никто из моих коллег в ближайшие лет пятьдесят не возьмется сказать чтолибо определенное по этому вопросу.
– А как вы относитесь к «эффекту бабочки»?
– Сергей, мы же договаривались! Никаких околонаучных фантазий!
– Ну а все же!
– Давайте я вам приведу пример, который не имеет никакого научного объяснения, но на основании которого вы можете хоть роман написать. Хотите?
– Конечно!
– Вы, наверное, знаете, как трепетно у нас в стране относятся к памяти о Великой Отечественной войне, и многие люди искренне интересуются событиями того тяжелого, но и одновременно судьбоносного времени. Так вот, несколько лет назад я занимался, скажем так, «раскопками». Пользуясь служебным положением… Нет, не пишите! Это – шутка! В общем, копался в биографии своего прадеда. Михаила Алексеевича Соколова. В настоящее время он известен как крупный ученый, физикпрактик. Как один из «курчатовцев». Но в самом начале войны он попал в окружение, а затем – в немецкий лагерь.
По вашему лицу вижу, что вы не понимаете, в чем соль. Подождите немного.
Так вот, из лагеря ему помогли бежать сотрудники диверсионной группы НКВД. И я, копаясь в открытых теперь архивах, нашел даже фамилию того, благодаря кому моему прадеду удалось избегнуть смерти.
– История, конечно, поучительная…
– Дослушайте же до конца! Вы, вероятно, знаете Антона Владимировича Трошина? Дада, того самого, кто заведует инженернотехническим обеспечением наших экспериментов? Знаете? Отлично. Так вот, не так давно в разговоре выяснилось, что его прадед тоже в сорок первом был в окружении. И в его судьбе сыграли большую роль представители той же самой организации.
– Ну, насколько я помню, сотрудники спецслужб…
– Погодите, я еще не сказал главного! Офицером, спасшим моего предка и прадеда Трошина, был один и тот же человек! Старший лейтенант госбезопасности Окунев! А вы говорите совпадения…
«Московский комсомолец», 19 июля 2034 года
«Дорогая Герда!
…Да, тут я полностью отклонилась от темы. Итак, в столовой № 1 мы ждем утром до тех пор, пока шеф не придет из картографического кабинета (где, между тем, ему докладывают оперативную обстановку) на завтрак, который, попутно замечаю, состоит из чашки молока и тертого яблока. Он невзыскательный и скромный, да? Нам, девушкам, напротив, всего мало, и мы можем изменять меню – после того как мы съедаем выданную нам порцию (включая кусочек масла) во время символического обеда, чаще всего мы довольствуемся тремя порциями. Между делом шеф сообщает нам о новой обстановке. После, около часа ночи, мы идем на общее оперативное совещание, которое проходит снова в картографическом
