Переиграть войну! Пенталогия

решили, что для выполнения нашей задачи мы отберем три десятка человек, а остальным, остающимся под командованием прокурора, поможем прорваться в Полесье. Благо оно было «рядом – дорогу перейти», как невесело пошутил Фермер, разглядывая карту. Собственно, для того мы сейчас и мучаемся, чтобы была не банда полуголодных безоружных людей, а отряд, способный постоять за себя.
– Точно! Пусть примут участие в нашем веселье! – поддержал меня Фермер.
* * *
План был прост, как мычание, – войти на склад через ворота, оставив блокирующие группы на подъездной дороге, перебить охрану и захватить столько оружия и боеприпасов, сколько сможем увезти. Остальное по возможности уничтожить.
Тотена, как человека, продемонстрировавшего талант пулеметчика, командир оставил в засаде, так что на этот раз мне придется демонстрировать свои лингвистические таланты в одиночку.
Вот наш «блиц», нещадно пыля, подкатил к шлагбауму. Часовой, сонный на вид дядька лет тридцати пяти с «черным» знаком «За ранение» на груди, бросил быстрый взгляд на номера машины и, поправив винтовку на плече, направился к моей двери.
«Так мне „работать“ будет не очень удобно!» – и я, распахнув дверь, спрыгиваю с подножки. В руках у меня красивая кожаная папка – наследие покойного интенданта Зоера, а на плечах – погоны пехотного фельдфебеля.
– Ein moment, kamerad! Der Weg war lang und schwer. – И делаю вид, что собираюсь «отлить» на обочину.
Немец тактично отворачивается, а второй, тот, что поднимает шлагбаум, скрыт от нас кабиной грузовика. Вытаскиваю нож, спрятанный в папке. Ну, не совсем спрятанный – клинок был вставлен в нее, словно закладка в книгу, а рукоять все время была у меня в руке. Такое можно и с обычной книгой проделать, надо только приноровиться. Папка летит на землю, а я, зажав левой рукой рот часового, бью его ножом в шею. Кажется, что последний выдох немца обжигает мне руку. «Спокойнее, Тоха, спокойнее!» – успокаиваю я сам себя, опустив труп на землю и вытирая клинок о штанину покойного. Быстрый взгляд на Бродягу, сидящего в кабине, – тот слегка кивает, это значит, что второй часовой ничего не заметил, а вокруг все спокойно. Перехватываю нож и, выйдя изза машины, отправляю его в короткий полет к горлу второго «привратника».
«Так, теперь поднять шлагбаум и приготовиться „шуметь“. Нам нужно, чтобы часть немцев отвлеклась на нас, тогда ребята смогут быстрым броском преодолеть сто метров, отделяющие забор склада от опушки леса…»
Рыкнул мотор «Опеля», и он медленно вкатился на охраняемую территорию.
– Тоха, держи! – ШураДва уже стоит на подножке. В правой «парабеллум», а в левой – мой «ППД».
Иээх! Понеслась душа в рай! – бегом догнав ползущую на первой передаче машину, забираю свой автомат и смещаюсь влево, за аккуратный штабель «мосинок».
«Это сколько же их тут! – появляется несколько неуместная в данной ситуации мысль – штабель высотой мне до плеча и в длину – метра четыре. И таких только в пределах моей видимости – три. – На дивизию хватит, если что». Выуживаю изза воротника мундира проводок гарнитуры:
– Арт в канале. Мы вошли, начинаем работать.
– Понял тебя, Арт. Прикрываем, – ответил Фермер.
«Блиц», управляемый уверенной рукой Бродяги, забирает вправо, обрушив пирамиду какихто ящиков, каких именно, я не разобрал, но не патронных «цинков» и не винтовочных укупорок – это точно. Миниатюрная автокатастрофа сопровождается взрывом отборной немецкой брани – сотрудники склада выражают свое отношение к криворукому, как они считают, водителю.
«Ну и чудненько! – прокравшись вдоль стенки из винтовок, выглядываю за угол. – Ага, все смотрят туда… А мне только того и надо!» – И, повесив на плечо «ППД», я деловой походкой направился к двум немцам, которые стояли, разинув варежку, и пялились на наш грузовик.
Пять быстрых шагов, и прямой удар ногой в живот впечатывает в верстак, сколоченный из досок и уставленный «максимами» разной степени разобранности, невысокого немца, одетого по теплой погоде только в форменные бриджи и грязнобелую майку с бретельками. Изначально я планировал первым вырубить другого, тот выглядел покрепче, но щуплый фриц очень не вовремя повернулся на звук моих шагов. Да и какая, собственно, разница, если спустя секунду приклад моего автомата все равно вошел в соприкосновение с челюстью второго?
Я добил мелкого, просто упав коленом ему на шею.
Через минуту я уже сидел на земле рядом с верстаком.
– Арт в канале. Еще минус два! – сообщил я в рацию.
В ответ – двойной щелчок тангентой. И сразу после этого со стороны «Опеля» донеслись частые приглушенные хлопки.
«Шура из „глухого“ „нагана“ работать начал», – определил я.
– Alarm! –